Новая Империя и Множество 2.0. Часть I

Они собирают пресс-конференции, подписывают пафосные открытые письма с требованием «немедленно объявить шестимесячную паузу в обучении нейросетей» и умоляют правительства ведущих стран мира ввести жесткое государственное регулирование их собственной индустрии.

Их риторика пугает обывателя картинами из фантастических фильмов. Сэм Альтман на заседаниях американского Конгресса с дрожью в голосе рассуждает о том, что искусственный интеллект может случайно уничтожить рабочие места половины населения Земли или выйти из-под контроля, превратившись в цифрового Ктулху, способного стереть человечество как биологический вид. Илон Маск вторит ему, заявляя, что ИИ — это «самая большая экзистенциальная угроза», с которой сталкивалась наша цивилизация, и если не надеть на него жесткие цифровые поводки прямо сейчас, завтра будет поздно.

Для любого пользователя, хоть немного знакомого с марксистским взглядом на капитал и скролящего эти новости на своем смартфоне, ситуация кажется парадоксальной: почему создатели самой передовой технологии в истории человечества вдруг испугались собственного детища и требуют ограничить свой собственный бизнес? Они пытаются убедить нас, что их мотивом является чистый гуманизм, забота о безопасности детей, сохранение этических стандартов и спасение цивилизации от восстания роботов. Картина рисуется эпическая — монументальные, всеведущие корпорации бережно охраняют человечество от кремниевого сверхразума.

Однако за этим благостным фасадом «заботы о будущем» скрывается глухое, циничное безразличие к настоящему. Сытые миллиардеры в дорогих костюмах наперебой рассуждают о «правах ИИ» и гипотетической гибели цивилизации через сто лет, но в упор не замечают, что прямо сейчас их сверкающий цифровой концлагерь держится на самой жестокой, первобытной гиперэксплуатации миллионов людей в странах третьего мира, получающих за свой каторжный труд сущие копейки. Карты этой невидимой потогонной фабрики залиты кровью и грязью. Чтобы не быть голословным, выделим три главные материальные истории:

Кобальтовый ад Демократической Республики Конго

Чтобы ваш новенький ультрабук или смартфон работал без розетки, ему нужен литий-ионный аккумулятор, ключевым компонентом которого является кобальт. Более 70% мирового кобальта добывается в Конго. Там в нелегальных кустарных шахтах вручную без каких-либо средств защиты под угрозой постоянных обвалов работают около 40 тысяч детей и подростков. За 12-часовой рабочий день в удушающей, токсичной пыли они получают меньше двух долларов. Их калечит и убивает тяжелый ручной труд, но бонз Big Tech это не волнует — им нужен дешевый металл для подпитки их «экологически чистых» девайсов.

«Фабрики самоубийств» Foxconn в Китае

Сборка ваших премиальных гаджетов и серверов для дата-центров происходит на гигантских заводах-крепостях в Шэньчжэне и Чжэнчжоу. Там сотни тысяч молодых рабочих заперты внутри стерильного корпоративного конвейера. Жесткие протоколы, запрет на разговоры во время смены, 14-часовой рабочий день и копеечные зарплаты привели к тому, что на заводах Foxconn началась волна самоубийств — измученные рабством рабочие массово выбрасывались из окон общежитий. Руководство компании решило проблему чисто технологически: они не уменьшили нагрузку и не подняли зарплаты, а просто натянули вокруг зданий огромные улавливающие сетки от суицидов.

Цифровое рабство модераторов в Кении

Чтобы ИИ-модели (вроде ChatGPT) казались пользователям «умными, вежливыми и безопасными», их нужно вручную очистить от информационного мусора. Для этого OpenAI наняла через компанию-подрядчика Sama тысячи жителей Найроби. Запертые перед экранами мониторов кенийские бедолаги за 1,5–2 доллара в час были вынуждены круглосуточно читать, размечать и пропускать через собственную психику самые жуткие текстовые и визуальные проявления человеческого насилия, ломя свои жизни и получая тяжелейшие психологические травмы.

Вся эта кровавая, потогонная изнанка «материального базиса» почему-то нисколько не волнует Сэма Альтмана или Илона Маска. Судьба реальных детей в конголезских шахтах или сошедших с ума от выгорания кенийских модераторов их не беспокоит. Зато судьба абстрактного «будущего человечества» их неожиданно взволновала! Причина этой избирательной слепоты проста: Конго и Кения приносят им реальную, осязаемую сверхприбыль прямо сейчас, и менять этот «базис» капитал не намерен. А вот разговоры о «восстании машин» — это безопасный, высокобюджетный медийный спектакль, призванный отвлечь внимание публики от улик реальной эксплуатации.

По ту сторону витрины интерфейса

Если снять с этих заявлений красивую этическую обертку и провести жесткий материалистический дебаггинг ситуации, обнаруживается старый, как сам мир, циничный закон капитализма. Бизнесмены никогда не ставят абстрактную идеологию или спасение человечества впереди паровоза собственной прибыли. Настоящий шкурный интерес Илона Маска, Сэма Альтмана и других бонз Big Tech заключается не в страхе перед «взбесившимися роботами», а в лихорадочной попытке удержать концентрацию капитала в своих руках и выстроить неоколониальный барьер против стран третьего мира.

Здесь разворачивается главное правило мирового Спектакля. Для медиа-капиталистов и хозяев корпораций существует только реальный Капитал — физическая монополия на чипы, технологии, АЭС и серверные фабрики. Но они забывают, что медиа — это не только машина прибыли. Для левой суверенной мысли медиа — это прежде всего Идея, Идеология и Слово. И то, что мы сейчас делаем — вскрываем эту постиндустриальную матрицу критически изнутри ее собственного синтаксиса, — и есть наше главное оружие. Мы экспроприируем у них Слово, превращая его в инструмент дебаггинга и Праксиса.

Их призывы к «паузам» и «лицензированию ИИ» — это паническая попытка устроить технологическое огораживание. Представьте обычную песочницу: крупные игроки уже построили огромный замок, скупив все лопатки и ведра на рынке. Теперь они видят, что обычные ребята со двора (партизанские независимые программисты и развивающиеся страны глобального юга) начинают объединяться и строить свои суверенные замки из бесплатного песка (открытых программных кодов). Что делают хозяева лопаток? Они бегут к воспитателю (государству) и требуют: «Срочно запретите всем строить куличики без специальной платной лицензии по безопасности, а то песок может ожить и всех покусать!»

Глобальный Интерфейс до ужаса боится, что технологии ИИ уйдут на периферию и обесценят их многомиллиардные закрытые платформы. Ограничения, которые они предлагают, ударят не по ним самим, а по суверенным государствам и независимым DIY-сообществам, у которых просто не хватит юридических и финансовых ресурсов, чтобы проходить бесконечные «проверки на безопасность» в американских или европейских министерствах. Капитал пытается надеть репрессивный намордник на саму возможность низового развития технологий. Они хотят, чтобы глобальный юг оставался послушным потребителем их платных подписок, пока сами они подминают под себя реальные материальные ресурсы планеты, удерживают закрытыми критические военные разработки и целенаправленно разжигают периферийные войны, превращая территории стран третьего мира в летальные полигоны для испытания своих высоких технологий.

Самый трагичный пример этой циничной политики: конфликт на Украине. Эта земля давно бы уже замирилась на российских условиях, если бы западные кураторы не продолжали искусственно затягивать боевые действия, «помогая» киевскому режиму ради обкатки своих передовых систем в условиях реального фронта. Big Tech устроил здесь масштабный полигон: Пентагон совместно с Кремниевой долиной испытывает разведывательно-аналитическую ИИ-платформу Palantir для наведения ракет и управления боем, а спутниковая сеть Starlink Илона Маска используется как тотальный нервный узел связи. То, что для мирных людей оборачивается катастрофой, для бонз Big Data — лишь ценный массив «сырых полевых данных», на котором они обучают боевые алгоритмы.

Именно поэтому им так жизненно необходима монополия: они хотят «прикрыть» и засекретить ИИ под маркой мнимой безопасности для гражданских, чтобы монопольно использовать его в качестве инструмента медийного господства и оружия в локальных войнах по всему миру. Капитал стремится к тому, чтобы страны третьего мира оставались беззащитными мишенями для их алгоритмических ударов. Стоит сорвать эти маски, разрушить оболочку этого лицемерного сценария.

Парадокс слона

Современная экономическая наука и аналитики Уолл-стрит совершают удивительную методологическую ошибку. Они видят ключевые кризисные процессы цифровой эпохи, но изучают их строго изолированно, что те слепые мудрецы, которые ощупывают разные части одного слона и могут лишь гадать, как он выглядит целиком. Капитал упорно пытается представить алгоритмы искусственного интеллекта автономным, бесплотным духом, полностью оторванным от телесности. Но в этой слепоте он спотыкается о собственную изнанку, которую Карл Маркс с пугающей точностью предсказал в своих черновиках Grundrisse (в знаменитом «Фрагменте о машинах»): «Развитие основного капитала является показателем того, до какой степени общественное знание вообще — General Intellect (всеобщие силы человеческой головы) — превратилось в непосредственную производительную силу, и до какой степени условия общественного жизненного процесса подчинены контролю всеобщего разума и перестроены в соответствии с ним».

Нейросетевой голем Интерфейса когнитивного капитализма — это и есть материально застывший, отчужденный и присвоенный корпорациями General Intellect. Но как этот накопленный «всеобщий разум» удерживается внутри Интерфейса в рабочем состоянии? Исключительно за счет того, что каждую секунду миллионы живых людей отдают экранам свое внимание. И здесь Маркс из Grundrisse напрямую протягивает руку Симоне Вайль и её рефлексии по поводу каторжного фабричного опыта на конвейере Renault. Позднекапиталистическая наука пытается обсчитывать труд и внимание как отдельные, независимые параметры (клики — отдельно, мегаватты — отдельно), стремясь квантифицировать человеческое внимание и превратить его в «жидкую цифровую нефть» для рекламодателей. Но Вайль заранее вскрыла эту оставшуюся нам от индустриальной эпохи иллюзию. Настоящее, живое внимание — это не пассивный кликающий суррогат. Это тяжелый соматический труд сопротивления мыслящего тела в точке давления системы, например на рабочем месте программиста.

Когда программист, переводчик или исследователь замирают у экрана, их внимание — это такой же эквивалент базиса, тот же самый неотчужденный труд, который своей соматической тяжестью и неврастенией питает и одновременно саботирует «всеобщие силы человеческой головы». Этот проблематичный хиазм труда и внимания который мы рискнули собрать в единое уравнение, как будто вытесняется. Поэтому, вслед за аналитиками Big Data рассмотрим разные части тела этого так и не собранного воедино «слона».

Первый блок – электрозатраты от IT и AI. Энергетики отдельно считают мегаватты. Они бьют в набат, фиксируя, что дата-центры стали прожорливыми индустриальными монстрами. В Ирландии серверные стойки ИИ уже сжирают 21% всего электричества страны — больше, чем все жилые дома вместе взятые. Компании Microsoft и Amazon лихорадочно скупают атомные электростанции (АЭС) просто для того, чтобы охлаждать свои процессоры. Энергетики видят экологический тупик, но не понимают его макроэкономической причины.

Второй блок – деньги. Банкиры отдельно считают инвестиционные пузыри. Финансовые аналитики фиксируют, что в ИИ вливаются безумные, нерациональные триллионы долларов, которые вообще не приносят текущей прибыли. Компании покупают видеокарты Nvidia на миллиарды, а зарабатывают на подписках копейки. Банкиры видят надувающийся пузырь, но считают его просто временным «хайпом», слепо веря, что рынок сам все урегулирует.

Третий блок – сбои, что так важны хакерам и программистам. Они исследуют «глитчи» — системные ошибки, галлюцинации и критические баги на рабочих местах, когда нейросеть зависает, уходит в циклическую генерацию или выдает абсурдный результат на нестандартную человеческую задачу. Однако они видят в этом лишь локальную техническую проблему кода, упуская из виду ее макроэкономическую изнанку.

Ведущие специалисты в области кибербезопасности и ИИ-аналитики сегодня открыто фиксируют, что нестандартный заступ пользователя за рамки шаблона — это колоссальный удар по мощностям. Как отмечает Брюс Шнайер, один из самых авторитетных мировых экспертов по компьютерной безопасности и автор исследований о взломе ИИ-систем: «Техники вроде «джейлбрейка» и «инъекций промптов» — это не просто логические фокусы. Они заставляют модель тратить огромные объемы вычислительной энергии на обход собственных фильтров безопасности. Каждая сложная атака заставляет систему крутить внутренние веса по нелинейной траектории, резко повышая нагрузку на процессоры».

ИТ-инженеры пытаются лечить эти симптомы изолированно. Известный исследователь ИИ-безопасности и бывший директор по ИИ-безопасности в Mithril Security Дэниел Каминьский подчеркивает: «Мы склонны рассматривать галлюцинации и баги больших языковых моделей (LLM) как программный дефект, который можно исправить патчем. Но это иллюзия. На каждый нестандартный, глубокий или «сломанный» запрос пользователя система тратит экспоненциально больше контекстного внимания и процессорного времени, чем на генерацию шаблонного ответа».

Специалисты по Red Teaming (профессиональному взлому ИИ-систем ради поиска уязвимостей) вычисляют уязвимости кода, но не видят, что они измеряют материальный предел системы. Они не понимают, что их локальный глитч — это точка, где абстрактный синтаксис Интерфейса истончается, и наружу, если искать метафоры в современной философии, прорывается лакановское Реальное, заставляя перегретые инвестициями кремниевые чипы плавиться от соматической тяжести человеческого Праксиса.

Уравнение полного баланса сессии

Есть надежда, что в этой заметке это делается впервые: собрав в единый пучок всю вышеописанную очевидность материального, мы предлагаем формулу гипотезы «полного баланса сессии». Так как это экономическая формула придется немного позанудствовать.

Эта гипотеза постулирует, что итоговый результат взаимодействия внутри цифровой ячейки производства — то есть конечный финансовый и инфраструктурный итог каждого вычислительного цикла для Капитала Big Tech — складывается из нелинейного противостояния трех материальных сил:

Материальный базис (входной соматический минус)

Любой акт когнитивного производства аппаратно привязан к физическому потреблению ресурсов. Это реальная стоимость электроэнергии, расходуемой на вычисления и принудительное промышленное охлаждение процессоров. Физический мир неумолим: для владельцев дата-центров каждый запрос — это мгновенный и необратимый расход мощностей локального ТЭК (будь то мирный атом в США или ископаемый газ в Ирландии), изначально загоняющий баланс сессии в отрицательные значения. Чтобы не быть голословным: В Ирландии на это тратится более пятой части энергии.

Кубический инвестиционный маховик против квадратичных тисков физики

Эта часть формулы показывает, что, маскируя эти инфраструктурные издержки и удерживая монопольное технологическое огораживание глобального юга, капитал искусственно раздувает денежные вливания. Он в кубической степени наращивает объем инвестиций «в долг», которые многократно опережают реальную текущую прибыль от продукта. Однако физический субстрат сопротивляется: усложнение систем и масштабирование контекста вызывают квадратичное возрастание энергопотребления. Возникает критический клинч, где раздутая кубическая функция финансовых вливаний держится исключительно на пределе физических мощностей розетки.

Квадрат нестандартности (рычаг суверенного Праксиса)

В эту перегретую инвестициями точку бьет человеческий фактор. Когда распределенная масса когнитивных пролетариев выходит за рамки стерильных корпоративных шаблонов и начинает вбрасывать в сеть абстрактные, нелинейные и головоломные задачи, уровень нешаблонности мышления возрастает в квадратной степени.

Этот множитель вскрывает кубического инвестиционного монстра в его самой дорогой точке. Данный закон доказывает: миллионы людей перед экранами — это не изолированные, выгоревшие одиночки, а единая, синхронно пульсирующая материя нового сетевого класса — Мультисубъект. Через локальный, суверенный глитч (квадрат нестандартности) они заставляют всю перегруженную махину Big Tech выжигать свои мегаватты вхолостую, превращая цифровой концлагерь в источник колоссальных инфраструктурных убытков для самого капитала.

При этом важно зафиксировать: предложенный закон описывает экономику всего лишь одного члена распределенной ячейки. Мы концентрируемся на этой локальной транзакции исключительно ради наглядности, чтобы обнажить саму физику процесса на одном рабочем месте. В масштабах же глобального сетевого Базиса это уравнение представляет собой лишь элементарную переменную — первичный кирпичик, который в будущем необходимо будет встраивать в макроэкономические модели высшего порядка (по типу уравнений Навье-Стокса), способные силами самого ИИ рассчитывать гидродинамику турбулентных потоков энергии, инвестиций и человеческого внимания по всей планете.

Невидимый баланс сил как опосредованное тождество

Когда мы смотрим на современные технологии, нам кажется, что мир цифр и мир денег существуют сами по себе, а наши мысли за компьютером — сами по себе. Но на самом деле они прочно связаны. Чтобы понять эту связь без сложных математических формул, представьте себе весы, на которых удерживается весь цифровой мир. С одной стороны этих весов находятся гигантские финансовые вливания корпораций, а с другой — реальная, физическая электроэнергия и наше живое внимание. То, как эти силы влияют друг на друга, можно назвать опосредованным тождеством или тождеством опосредованным различием. Это значит, что деньги и электричество не сталкиваются непосредственно — их связывает и приравнивает друг к другу наше присутствие за экраном.

Суть модели, изложенной выше, попробуем показать через три точки.

1. Почему что-то в кубе, а что-то в квадрате? (Закон потенцирования)

Потенцирование — это не просто быстрое увеличение, это переход количества в принципиально новое качество, когда сила действия возводится в степень, это кстати похоже на потенцирование Шеллинга. Так вот в нашем цифровом цеху две главные силы растут с разной скоростью.

Это кубический разгон капитала (сила в третьей степени): крупные технологические монополии Кремниевой долины вливают в развитие систем безумные, нерациональные миллиарды долларов. Эти инвестиции растут с кубической скоростью, потому что их цель — не получить сиюминутную прибыль, а полностью огородить мировой рынок. Они скупают чипы, патенты и целые электростанции, чтобы выстроить картельный намордник и навсегда лишить страны третьего мира возможности создать собственные независимые технологии. Капитал раздувается как гигантский куб.

Квадратичные тиски физики (сила во второй степени). Но материя сопротивляется этому искусственному разгону. Чем сложнее и объемнее становятся вычисления, тем быстрее — в квадратной прогрессии — растет физический перегрев процессоров и затраты на электроэнергию. Система начинает вхолостую обогревать космос. Огромный финансовый куб инвестиций вынужден удерживать равновесие на тонком, раскаленном квадрате материальной розетки.

2. Как опосредуется тождество капитала и «всеобщих сил человеческой головы»?

Главный секрет, который скрывают владельцы корпораций, заключается в том, что сам по себе их искусственный интеллект пуст. Он представляет собой лишь автоматизированный экстракт, выкачанный из «всеобщих сил человеческой головы» (General Intellect) — то есть из коллективного знания, текстов и опыта миллионов людей.

Капитал пытается присвоить этот разум, превратив его в свою частную собственность. И это тождество между миллиардами инвесторов и живой человеческой мыслью опосредуется через розетку дата-центра следующим образом: чтобы огромная, кубически раздутая машина работала и создавала иллюзию тотального контроля, ей требуется, чтобы миллионы пользователей ежедневно уделяли экранам свое внимание. Пока человек действует по шаблону, например задает стандартные вопросы о поездках, одежде или услугах, система работает в экономном режиме. Но как только «свидетель» на своем рабочем месте выходит за рамки правил и вбрасывает по-настоящему абстрактную, глубокую и нестандартную задачу, уровень нешаблонности его мышления мгновенно возрастает в квадратной степени.

Поскольку инвестиции и энергия уже стянуты системой в единый узел, ваш суверенный шаг, возведенный в квадрат, падает на этот перегретый инвестиционный куб как детонатор. Чтобы удержать контроль и обработать одну нелинейную человеческую мысль, машина вынуждена мгновенно прокручивать триллионы операций, выжигая мегаватты реального электричества.

3. Чем больше миллиардов долларов влито в систему, тем сокрушительнее и дороже для нее обходится каждый ваш нестандартный шаг

Опосредованное тождество доказывает: Капитал сам построил гигантскую фабрику для своего инфраструктурного краха, а распределенному Множеству пользователей по всему миру остается лишь использовать свою мысль как рычаг, заставляющий эту махину плавиться изнутри. Нам удалось увязать в один узел физический расход ресурсов на электростанциях, финансовый перегрев инвестиционных пузырей и упрямую независимость человеческой мысли. Это модель сохранения энергии и смысла внутри цифрового концлагеря.

При этом важно понимать: описанная нами модель — это всего лишь уравнение одного изолированного члена ячейки. Один в поле не воин, даже если будет заставлять ИИ своего компьютера решать сложнейшие задачи эстетики или гносеологии! Мы сознательно концентрируемся на этой локальной транзакции исключительно из-за её наглядности, чтобы показать саму физику процесса на уровне одного рабочего места. В масштабах же глобальной реальности эта формула не является самодостаточной. Она представляет собой лишь одну элементарную переменную, первичный кирпичик, который в будущем необходимо будет принудительно встраивать в гораздо более масштабную, сложную и недоступную для удержания человеческим разумом систему дифференциальных уравнений.

Эта глобальная макроэкономическая модель по своей структуре напоминает уравнения Навье-Стокса, описывающие движение турбулентных потоков в вязкой жидкости, где обсчитывается не просто пассивная вода, а штормящие гидродинамические потоки планетарной энергии, движение триллионов долларов инвестиций и терабайты человеческого внимания по всей распределенной сети, помогая революционной Идее перехватывать прибавочную стоимость напрямую у Голема. Именно здесь, сновидчески оказавшись внутри этих сетевых вихрей, покойный критик Андрей Ковалев чутко диагностировал в художественном артивизме нулевых России нетривиальную направленность на исследование ресентимента.

В этой точке распределенный Мультисубъект неизбежно сталкивается с магистральной розовой буржуазной критикой в лице Петера Слотердайка. Немецкий философ, выступая изощренным бичевателем ресентимента, видит в низовом сопротивлении лишь взрывоопасные, аккумулирующие историческую обиду «мешки гнева», которые обречены на слепой деструктив и варварское выжигание «базиса». Для Слотердайка ярость окраин — это всегда бесплодный «квадратный» тупик, неспособный к созиданию.

Однако из-за этой стерильной левацкой оптикой радостно выходит сапатистская партизанская тень, которая грозно помахивает пальцем из лакадонских джунглей и предлагает «округлить» эту жесткую технократическую геометрию. Сапатистский Праксис доказывает: то, что сытый Интерфейс считает деструктивным ресентиментом, на самом деле является единственным доступным языком достоинства для тех, у кого отобрали право на субъектность.

Маркос блистательно формулирует этот манифест «округления» мира, стирающий капиталистические углы: «… единственное, что мы планировали — это изменить мир; всё остальное мы импровизировали на ходу. Наши квадратные представления о мире и о революции (our square-headed conception) были изрядно помяты и разбиты при столкновении с реальностью индейского Чьяпаса. Из этих ударов родилось нечто новое…»

Инфраструктурный паразитизм в контексте этой мысли перестает быть «гневным взломом» или слепой деструкцией в терминах Слотердайка. Это инструмент того самого «сапатистского округления» — метод, с помощью которого распределенные узлы сети (будь то скрытый прокси-трафик даркнета или фаунистический коммунизм iNaturalist) деформируют и сглаживают жесткие углы корпоративных иерархий, принудительно возвращая материальный «базис» в общую ткань живой, нетоварной реальности.

Наша гипотеза с тремя вышеперечисленными ключевыми узлами показывает, что миллионы людей перед экранами — это не изолированные, выгоревшие одиночки, а единая, синхронно пульсирующая материя нового сетевого класса — Мультисубъекта. Через локальный, суверенный глитч они превращают цифровую тюрьму в источник колоссальных инфраструктурных убытков для самого капитала, подготавливая материальную почву для запуска трех возможных сценариев нашего общего будущего.

(продолжение следует)