Ничто даждь нам днесь...

То есть это существо, у которого распад всякой веры и всяких ценностей достиг своей крайней формы, безусловно, первый и непревзойдённый нигилист, но при одном условии, что мы уточним, что нигилизм, о котором здесь идёт речь, сегодня стал нормальным состоянием человечества. Книга называется «Единственный и его собственность», автор — Макс Штирнер.

Восемнадцать лет спустя в журнале «Русский вестник» Тургенев опубликовал роман, в котором тип нигилиста (это слово здесь встречается впервые), воплощенный в главном герое Базарове, определяется следующим образом: «Нигилист — это человек, который не склоняется ни перед какими авторитетами, который не принимает ни одного принципа на веру, каким бы уважением ни был обставлен этот принцип». В романе «Бесы», опубликованном в 1873 году, Достоевский решает обратиться к эпохальной проблеме нигилизма, в частности, через фигуру Кириллова. Из нигилистического отрицания существования Бога Кириллов выводит радикальное следствие, которое одновременно абсолютизирует и ниспровергает само его эго. «Если нет бога, то я бог […] Если бог есть, то вся воля его, и из воли его я не могу. Если нет, то вся воля моя, и я обязан заявить своеволие. […] Я обязан себя застрелить, потому что самый полный пункт моего своеволия - это убить себя самому… Для меня нет выше идеи, что бога нет… Человек только и делал, что выдумывал бога, чтобы жить, не убивая себя; в этом вся всемирная история до сих пор. Я один во всемирной истории не захотел первый раз выдумывать бога».

Размышляя именно над этими страницами, Ницше осознает смерть Бога как основополагающее событие Нового времени: «Величайшее недавнее событие — то, что „Бог мертв“, что вера в христианского Бога стала неприемлемой, — уже начинает бросать свои первые тени на Европу. […] Но по сути можно сказать, что само это событие слишком велико, слишком далеко, слишком чуждо способности большинства людей его понять, чтобы даже простое известие о нем можно было считать уже дошедшим до нас».

Для Ницше и Достоевского смерть Бога и явление нигилизма означали нечто настолько ужасное, что люди никогда не смогли бы принять это, не подвергнув глубокому сомнению само своё существование. Но на этот раз Ницше и Достоевский не оказались хорошими пророками. Нигилизм стал нормой для человечества, но, в отличие от Кириллова, обычный человек сегодня, кажется, живёт со смертью Бога и нигилизмом без страданий и забот, буквально как будто ничего не происходит. Именно с этим безразличным и равнодушным нигилизмом мы имеем дело; именно за эту обычную, повседневную пустоту мы должны объясниться. И если, как предполагал сам Ницше, доведенный до конца и осознанный как таковой нигилизм является великим шансом для человечества вырваться из своей смертельной судьбы, если, то есть, как считал Беньямин, нигилизм может стать методом новой политики, то вопрос, который мы должны поставить, звучит так: «почему этот шанс не был использован, что помешало нам по-настоящему поставить на ничто и, вместо того чтобы превратить нигилизм в наше обычное состояние, найти в нём выхода из судьбы, на которую обречен Запад?»

Quodlibet, 27 августа 2026 г.