30 ноября, вторник

Вячеслав Данилов: ""Игра в кальмара" – это психоаналитический слэшер"

11 декабря 2021 / 14:11
заместитель главного редактора сайта Центр политического анализа

В левой прессе сериал был встречен на ура. Журнал "Якобинец", ведущий среди американских демократических социалистов, выпустил большой материал про этот сериал, и он вызвал у них восторг.

Конечно, для них это все непосредственно связано с критикой буржуазии, буржуазных порядков, новой постфордистской экономикой. Они там находят массу цитат из абсолютной реальных историй в Южной Корее. Например, реальную забастовку на Hyundai Motors, после которой главного героя как раз и увольняют с работы механика, после чего он не может устроиться работать таксистом из-за большого давления на рынке труда. Сериал тем и прекрасен, что там много отсылок на реальность.

Среда, на которую ориентирован фильм - средний класс, который переживает не лучшие годы во всем мире, испытывает давление после кризиса коронавируса, и он себя в сериале узнал. Средний класс увидел тут фантазматическое отражение собственного положения - некой гонки за то, чтобы отдать долги. Потому что долг понимается как то, что нельзя вернуть, не поставив свою жизнь на кон. Долг - это что-то такое, во что ты всегда влезаешь, пытаясь его вернуть, и в конечном итоге ты оказываешься в бесконечном круге возвращения этого долга, который даже с твоей смертью не заканчивается. Это самый типичный способ интерпретации того, что мы увидели.

Меня удивило другое. Например, то, с каким энтузиазмом этот сериал смотрится, как люди косплеят игру, как выходят на акции протеста в этих малиновых робах, которые символизируют угнетение, но они их надевают как символ протеста. Это говорит о том, что сериал смотрится не так, как хотели те, кто закладывал в него этот чисто социальный месседж. Он действует на гораздо более глубоком уровне, на уровне желания.

Я уже читал интерпретации о том, что на самом деле этот сериал - это розыгрыш нашего желания, розыгрыш гонки за богатством и за неким шансом, который может выпасть в конце. Это опять фантазматическое оправдание не просто жажды наживы, а специфического удовольствия, которые ты получаешь, когда дорываешься до результата, расталкивая всех локтями.

И с другой стороны, это еще и попытка разделить то удовольствие, которое получают зрители сериала. Как наблюдатели мы оказываемся в несвойственном положении: мы смотрим на то, как буржуй, который заказывает это шоу, смотрит на него. Это такая театральная ситуация, когда перед нами разыгрывается спектакль, в котором изображают нас, но мы смотрим на него глазами тех, кто его создал. Наше зрение оказывается удвоенным, и наше удовольствие от сериала совпадает с удовольствием вот этих первых зрителей - богачей. Отсюда и возникает желание ходить в этих комбинезонах, играть в эту игру - это извращенное удовольствие, которое мы получаем глядя, например, и на "Королевскую битву", где дети также боролись за право выжить.

И в финале этого фильма (без спойлеров не обойтись) главный герой побеждает, получает приз и не хочет им пользоваться. Он отдает деньги матери одного из героев, который погиб, и сам отправляется снова на это шоу, играть в кальмара. Что здесь произошло? Это закольцовка и открытая дверь в следующий сезон, но если бы авторы играли в игру до конца, то, скорее всего, главный герой покончил бы с собой.

Фишка в том, что это очень напоминает историю выживших в концлагерях. Например, итальянского писателя Примо Леви. Человек, который выживал в концлагере и оправдывал свое выживание тем, что он будет свидетелем. Возможно, делал не самые благовидные поступки, чтобы избежать газовой камеры. Некоторые заключенные были капо или членами похоронных команд. И после того, как эти люди выжили, некоторые из них закончили самоубийством, как философ Жан Амери.

Есть стандартная интерпретация: они не выдержали этого ужаса, память о нем их преследовала. И здесь ситуация похожа на концовку сериала, где главный герой чувствует себя убийцей. Система построена так, что даже тот, кто в ней выжил, остается ее жертвой, о чем и писал Леви. Может быть, даже большей жертвой, чем те, кто погибли: жертва, оставшаяся в живых, как будто еще и несет ответственность за то, что она выжила. И своим выживанием она уничтожает других. То есть главный герой фактически убил всех остальных, победа в этой игре означает то, что он оказывается виноват в смерти 454 человек. И он не может вынести этот груз убийства на себе.

То есть для меня этого такой психоаналитический слэшер, когда вполне осознанный убийца не понимает, что он убивает всех остальных, и видит здесь игру. Поэтому самое главное здесь для меня - это проблема удовольствия, наслаждения, которое закатывает нас вот в эту капиталистическую шарманку и заставляет слушать и самим воспроизводить ее ритмы.

Это садомазо-капитализм. Угнетенные, рабы, получают извращенное наслаждение от того, что они играют роль рабов. Когда ты становишься дважды рабом - не только господ, но и своего желания подчиняться, потому что никакого другого удовольствия тебе не предлагается. У Сартра был хороший пример, когда он объяснял парадокс буржуазного сознания. Он писал, что, когда я вас обслуживаю в ресторане, я не превращаюсь в слугу, а играю в того, кто вас обслуживает. Но нужно сделать и следующий ход: что тот, кто думает, что он только работает официантом, а на самом деле он художник или поэт, обманывает себя. Он думает, что он художник или поэт где-то там, только для того, чтобы здесь и сейчас обслуживать нас.

Источник


тэги
читайте также