Всемирные игры кочевников: кризис понимания традиции

И причин тому несколько.

Традиционные игры всегда локальны. Международное участие во Всемирных играх кочевников ведет к размыванию игровой культуры, выраженной в самобытной этнодвигательности, как описал ее мой коллега Пьер Парлеба. Именно поэтому в разных странах существуют защитные практики, ограничивающие участие посторонних в локальных традиционных состязаниях: от закрытого семейного участия в игре Salto del pastor у канарцев и локальных категорий Highland Games у шотландцев до ограниченного допуска иностранцев в швейцарском Schwingen.

При этом во Всемирных играх кочевников используется концепция Олимпийских игр с национальными сборными. Но и здесь нет соответствия олимпийскому принципу: за пределами регионов традиционного проживания соответствующих народов не существует и не может существовать полноценной системы отборочных соревнований. Национальная сборная оказывается искусственно наложенной на локальную традиционную практику.

С позиций сохранения игрового наследия недопустима унификация правил. Именно на необходимости сохранять самобытность и многообразие нематериального культурного наследия настаивает Конвенция ЮНЕСКО об охране нематериального культурного наследия, закрепляя право народов на культурную самобытность. Это относится как к тюркским, так и к любым другим традиционным играм. Их правила различаются не только от местности к местности, но и в разные исторические периоды в одной и той же местности. Между тем на Всемирных играх кочевников для всех участников устанавливаются единые правила.

В программе представлены новоделы, не имеющие отношения к традиционной игровой культуре: выдуманные состязания стронгменов, кок-бору по правилам, разработанным киргизским кинорежиссером, мас-рестлинг с правилами, придуманными якутскими физкультурниками, и другие подобные дисциплины.

Кочевые культуры складывались в разных регионах планеты. Их традиционные игры столетиями проводятся у аргентинцев, индийцев, канадцев, монголов, американцев и народов Африки — в непосредственной связи с породившей их культурой. Однако многие из этих традиций либо игнорируются организаторами Всемирных игр кочевников, либо представлены отдельными дисциплинами, изъятыми из породившего их локального контекста. В результате они вытесняются или обесцениваются в угоду тотальному насаждению новоделов, выдаваемых за тюркские игры.

Крупные традиционные игры исторически календарно обусловлены. Они связаны с конкретным обрядом перехода, если следовать Арнольду ван Геннепу, а также со сменой сезона или событием сельскохозяйственного календаря, если вспомнить Джеймса Фрэзера. У Всемирных игр кочевников такой связи нет.

Особенно показательно нынешнее совмещение Всемирных игр кочевников с саммитом ШОС, на который собрались президенты многих стран. Тем самым вопрос выходит далеко за рамки одного фестиваля.

Для меня это свидетельство кризиса в понимании традиционной культуры: политическая поддержка легитимирует Всемирные игры кочевников как ее репрезентацию, хотя на деле перед нами эрзац-культура из новоделов, унифицированных правил и искусственной международной оболочки. Сочетание таких несуразностей наши предки называли белибердой.