Некроэкономика

Некоторые названия все еще висят над бесформенными дюнами из обломков. Метки для аптеки Green Farm, пекарни Abu Khalid, продуктового магазина Jalal, музея Al Qarara, больницы, женской кофейни Lama, супермаркета Abuahmad, мебельного Ashour, стоматологической клиники доктора Эхаба Салаха и школы бокса и боевых искусств Red Dragon — все это цифровые призраки мира, которого больше не существует, тогда как Google оптимистично помечает их как «временно закрытые». По данным Министерства здравоохранения Палестины, в секторе Газы погибло более 74 000 человек, и до десяти тысяч числятся пропавшими без вести под завалами. Более ста тысяч палестинцев смогли покинуть город. Выживших собирают в концентрационной зоне вдоль побережья, где они живут в тесных палаточных лагерях среди руин, гор мусора и ручьев из сточных вод, под постоянным гулом дронов. Убийства продолжаются: в октябре было убито более ста человек, в том числе восьмилетняя девочка по имени Шахд Абдул-Раззак аль-Наджар.

В секторе Газы разворачивается кампания «выжженной земли» в старомодном стиле, напоминающая Накбу 1948 года и ничем не отличающаяся от геноцидов, совершаемых поселенцами в предыдущие столетия. Большая часть разрушений возникла благодаря обстрелам артиллерии, танков, действий саперов и работы бульдозеров. Воздушная кампания была настолько интенсивной — самой интенсивной за всю историю наблюдений — что ее результаты сравнимы с ковровыми бомбардировками. Однако большая часть возмущения, вызванного фильмом Юваля Абрахама и Рэйчел Шор «NAZA», недавно вышедшего и на экраны в Великобритании, связана с использованием Израилем систем искусственного интеллекта и других вычислительных технологий для выбора целей и учета числа погибших. Возмущение связано с растущей паникой по поводу ИИ: руины Газы кажутся образом мира, где ИИ вышел из-под контроля, конечного состояния «фашизма судного дня», описанного Наоми Кляйн и Астрой Тейлор. В фильме анонимные респонденты, лица которых скрыты, описывают автоматизированную систему наведения и беспрецедентные масштабы «сопутствующего ущерба» (аббревиатура на иврите NZA): то есть количество мирных жителей – мужчин, женщин и детей – которых, по прогнозам системы, убьет каждый удар. Эта система не является основным средством осуществления геноцида, но она говорит нам кое-что о том, как израильские военные и израильское общество стремятся скрыть свои зверства за кажущейся бесстрастной технической терминологией о вычислениях, наборах данных, интерфейсах и машинном обучении.

Расчет стоимости жизни колонизированных всегда был составляющей колониализма. Истоки расчетов, о которых сообщает «NAZA», восходят к концу 2000-х годов, когда договоренности, достигнутые в Осло, рухнули, приведя к интифаде Аль-Акса. Премьер-министр Израиля Эхуд Барак, который в 1970-х годах в качестве офицера спецназа приобрел опыт убийства палестинских политических и культурных лидеров, стремился подавить восстание путем устранения палестинского политического и военного руководства. Он попросил Даниэля Рейснера, тогдашнего главного юридического советника израильской армии (он умер в июле), написать протокол, который бы обеспечил соответствие таких убийств израильской интерпретации законов о вооруженных конфликтах. Рейснер потратил на решение этой задачи шесть недель. Он пришел к выводу, что убийства являются «законными», если соблюден ряд условий: цель должна представлять непосредственную опасность, не должно быть никаких правдоподобных способов ареста, и операция должна строго соответствовать принципу «соразмерности», минимизируя жертвы из числа мирных жителей. Принцип соразмерности является краеугольным камнем законов вооруженных конфликтов, но был формально кодифицирован только в протоколах, добавленных в 1977 году к Женевским конвенциям, после дебатов, начавшихся в ответ на разрушения, вызванные бомбардировками США Вьетнама, где погибло полмиллиона мирных жителей.

Протокол 1977 года запрещает «нападение, которое, как можно ожидать, вызовет попутные потери жизни среди гражданского населения, ранения гражданских лиц и ущерб гражданским объектам или и то и другое вместе, которые были бы чрезмерными по отношению к ожидаемому конкретному и прямому военному преимуществу». Многое зависит от слова «чрезмерный». Мрачная сторона протокола заключается в том, что он не запрещает убийство мирных жителей. Пропорциональность — это степень, это определение того, что является «слишком много». Но сколько — это слишком много? В этом отношении протокол намеренно расплывчат: он не приводит конкретной цифры, поскольку разработчики полагали, что это станет разрешением на убийство именно такого количества мирных жителей.

Рейснер был разочарован этой неопределенностью. Принцип пропорциональности не «говорит нам, что включать в расчет, каково уравнение и каков обменный курс». Он считал, что армиям нужны простые формулы и точные числа, чтобы иметь возможность действовать быстро и эффективно «в реальной ситуации». Он пытался разработать то, что около пятнадцати лет назад описал мне как «математические инструменты для решения проблем пропорциональности». Он хотел создать систему, которая учитывала бы значение цели, вероятность присутствия гражданского населения и ожидаемый вред для мирных жителей. Он считал, что позволить компьютерам делать расчеты более этично, чем оставлять это людям, потому что машины не подвержены человеческим предрассудкам и не охвачены желанием мести, развращены жестокостью или излишествами. Один из собеседников «NAZA» разделяет эту позицию, говоря Абрахаму: «Лучше, чтобы решение принимал ИИ, чем человек, чей друг только что был убит».

На семинаре по соразмерности, который Рейснер организовал для офицеров израильской армии в 2002 году, он попросил военнослужащих принять участие в эксперименте. Он попросил их записать на листке бумаги количество мирных жителей, которых, по их мнению, было бы законно убить при нападении на конкретную цель. Офицеры свернули свои записи и положили их в фуражку, которую передавали по кругу. Рейснер подсчитал общее число жертв и разделил на число участников. Среднее значение составило 3,14, или π. Возможно, участникам этот процесс показался занимательным, но Рейснер использовал его, чтобы доказать свою точку зрения: «Как юрист, мне нужны цифры для работы. Мне нужны пороговые значения, чтобы инструктировать солдат. Любое число может стать полезным ориентиром». Израильская армия начала рассматривать сопутствующий ущерб как бухгалтерскую проблему некроэкономики. Этот сдвиг ускорился благодаря достижениям вычислительных технологий. Развитие радиотехнической разведки и появление высокоточных боеприпасов привело к появлению беспилотников в начале тысячелетия, что сделало возможным круглосуточное наблюдение. Когда, как и все остальные, жертвы ударов стали носить с собой смартфоны, разведывательные агентства получили беспрецедентные средства отслеживания местоположения и передвижения целей. Также были разработаны программные средства моделирования вероятных последствий взрывов.

Но некоторые удары по-прежнему считались несоразмерными. Около полуночи 22 июля 2002 года израильский самолет сбросил однотонную бомбу, самый крупный боеприпас на вооружении, на здание в районе Аль-Дарадж сектора Газы, убив Салаха Шехаде, главу бригад «Аль-Кассам», военного крыла ХАМАС. Здание, в котором он находился, превратилось в огромную воронку. Шестнадцать других домов вокруг него были полностью разрушены или серьезно повреждены, также погибли еще четырнадцать палестинцев, включая жену Шехаде, Лейлу, и его дочь Иман, а также семь членов семьи Матар, которые жили по соседству. Это вызвало международный скандал, и протесты даже со стороны израильских пилотов. Дан Халуц, тогдашний командующий израильскими ВВС, защищал пилота, сбросившего бомбу: «Вы сделали именно то, что вам было приказано», — и потребовал, чтобы израильские критики операции были привлечены к суду за государственную измену. На вопрос о том, что он чувствовал, сбрасывая бомбы, в результате чего погибли мирные жители, он ответил: «Я почувствовал легкий толчок в крыло самолета». Но даже администрация Буша осудила Израиль за его «жесткие действия».

Когда Израиль только инициировал свою программу целенаправленных убийств, США объявили её незаконной. Но после 11 сентября, когда неоколониальные войны перекинулись с Палестины в Ирак и Афганистан, США переняли тактику Израиля и лежащую в её основе интерпретацию законов войны. В 2003 году США готовились к вторжению в Ирак, планируя массированную бомбардировку Багдада, призванную вызвать «шок и трепет». Анализ соразмерности, проводимый Пентагоном, устанавливал пороговые значения сопутствующего ущерба. Марк Гарласко, аналитик разведки в Пентагоне, участвовал в планировании воздушных ударов по «важным целям», и Саддам Хусейн был в числе главных. Ему было приказано не допускать гибели более чем 30 мирных жителей при каждом ударе. Оценка числа погибших производилась с помощью программного обеспечения, первоначально называвшегося BugSplat (позже – когда название оказалось политически «неуместным» – переименованного в Fast Collateral Damage). Программное обеспечение, различные варианты которого до сих пор используются в армии, учитывало архитектурные факторы, такие как размер здания и относительное количество стали, бетона и стекла, а также такие факторы, как количество людей, которые, как ожидается, будут находиться внутри и вокруг здания в разное время суток, размер и тип бомбы, а так же угол атаки. «Если число [предоставленное программным обеспечением] превышало 29, — сказал мне Гарласко, — мы просили военно-воздушные силы поэкспериментировать с углами падения бомб, взрывателями, тоннажем бомб и т. д., и в итоге снизили это число примерно до 25». Если не было возможности удержать число ниже тридцати, удар должен был быть одобрен министром обороны Дональдом Рамсфельдом.

Те, кто проводит расчеты соразмерности, часто утверждают, что их задача — минимизировать вред для гражданского населения. Хотя они и отнимают жизни (менее тридцати), они спасают другие (предположительно, больше этого числа). Такая логика создает неудобную близость между военными действиями и правом в сфере прав человека, которое может стать образцом военной эффективности: оно регулирует, как военные могут наилучшим образом достичь своих целей без неоправданного применения силы. После ухода из Пентагона Гарласко был нанят организацией Human Rights Watch (ее деятельность в РФ признана нежелательной – прим. пер.) и получил задание провести аналогичный анализ, но в обратном порядке. Его отправили в зону боевых действий для изучения состояния разрушенных зданий (одним из пунктов его назначения был сектор Газы после его опустошения в результате израильской атаки 2008-2009 годов), определить, какая бомба была использована и была ли атака соразмерной.

Установленное пропорциональное число зависит от целей оккупационной армии. С одной стороны, военные стремятся сократить его, когда хотят завоевать «сердца и умы» колонизированного населения; с другой — стремятся максимизировать его, когда хотят запугать людей, заставить их подчиниться, изгнать или истребить их. В 2009 году, в начале правления Обамы, генерал Стэнли Маккристал, возглавлявший американскую армию в Афганистане, заявил, что гнев, вызванный жертвами среди гражданского населения, является «одной из самых опасных вещей, с которыми мы сталкиваемся». Он предостерег от «повстанческой математики», согласно которой каждая убитый гражданский порождает десять новых врагов. Когда администрацию Обамы критиковали за убийства с помощью беспилотников, Джон Бреннан, советник Белого дома по борьбе с терроризмом, возразил, что «трудно представить себе инструмент, который мог бы лучше минимизировать риск для гражданского населения». Другие специалисты, что невероятно, даже называли беспилотники «гуманитарной технологией».

По данным Бюро журналистских расследований, Обама отдал в десять раз больше приказов о нанесении ударов беспилотниками, чем Буш. Эти удары чаще всего наносились по густонаселенным гражданскими районам — рынкам, жилым домам, мечетям и школам в Пакистане, Сомали и Йемене — и уносили жизни сотен мирных жителей. Смертоносные удары беспилотников были нацелены не только на известных лиц, но и на подозреваемых, чей образ жизни указывал на то, что они могут быть членами «Аль-Каиды» (запрещенная в РФ террористическая организация – прим. пер.) или «Талибана». Приказы о нанесении ударов отдавались на основании передвижения по определенным дорогам, телефонных звонков на определенные номера или посещения определенных мечетей.

Убийство мирных жителей и уничтожение гражданского имущества также могут использоваться как акт террора и мести. Во время ливанской войны 2006 года Израиль разрушил пятнадцать тысяч зданий и значительную часть пригорода Бейрута Дахия, оплота «Хезболлы». В 2008 году он объявил, что разрушение городов станет краеугольным камнем ее сдерживания. Гади Айзенкот – тогдашний командующий северным фронтом Израиля и, когда я пишу эти строки, человек, бросивший вызов Нетаньяху на израильских выборах 27 октября – объяснил, что «доктрина Дахии» предполагает ответные действия Израиля с применением «непропорциональной силы … и причинение огромного ущерба и разрушений». Наряду с явной угрозой нападения на мирных жителей, использование термина «непропорциональный» здесь имеет решающее значение. Он подразумевался как в буквальном смысле – Израиль без ограничений использует свою подавляющую огневую мощь для сноса городских районов – так и в юридическом: Израиль нарушает законы войны, в которых принцип пропорциональности является ключевым. Если применение принципа соразмерности подразумевает поддержку этичного, взвешенного и рационального ведения войны, то несоразмерные действия публично демонстрируют нежелание быть ограниченным какими-либо правовыми или нормативными рамками и геноцидную готовность к массовому убийству мирного населения. Доктрина Дахии была применена в ходе массированных террористических бомбардировок, которые Израиль развязал в Газе зимой 2008-2009 годов, летом 2014 года и снова весной 2021 года, в результате которых погибли тысячи палестинских мирных жителей и были разрушены десятки тысяч домов.

В перерывах между этими атаками на сектор Газы применялся другой расчет — непрерывная осада, призванная держать палестинцев на грани жизни и смерти. Военный документ под названием «Красные линии» устанавливал минимальное количество калорий, необходимое для поддержания жизни населения сектора Газы, на уровне чуть выше определения голода ООН (2100 калорий в день для мужчин, 1700 для женщин и различное количество для детей в зависимости от пола и возраста). Общее количество калорий переводилось в тоннаж, необходимый для пропитания тогдашнего населения Газы в 1,5 миллиона человек, и, следовательно, в количество грузовиков с гуманитарной помощью, допущенных на территорию. То же самое касалось мегаватт электроэнергии, литров топлива и воды. То, что считалось хорошим поведением, вознаграждалось увеличением объемов поступающих грузов, любые акты сопротивления — ужесточением осады, подобно эксперименту Милграма.

После воздушных бомбардировок Газы в 2021 году тогдашний начальник Генерального штаба Израиля Авив Кохави (генерал, увлекающийся философией, о котором я писал в LRB от 16 декабря того же года) сообщил, что многие цели выбираются системой искусственного интеллекта, которая, как позже выяснилось, называлась «Хабсора», что на иврите означает «Евангелие». Один из офицеров армии назвал бомбардировку 2021 года «первой войной с использованием ИИ». Став начальником Генерального штаба, Кохави пообещал сделать армию «более смертоносной», и «Евангелие», которое он описал как инструмент «индустриализации точного уничтожения», занимало центральное место в этих упованиях. В предыдущих раундах бомбардировок здания разрушались с такой скоростью, что военная разведка не могла достаточно быстро предоставлять новые цели, и у ВВС закончились объекты для бомбардировки. «Евангелие» было разработано для синтеза данных из множества источников — перехваченных телефонных разговоров, данных о местоположении, аэрофотоснимков и спутниковых снимков, а также информации от агентов — и для получения координат (без них управляемые боеприпасы не работают). И снова армия утверждала, что «Евангелие» помогает уменьшить сопутствующий ущерб.

Вооруженное сопротивление в секторе Газы ушло в подполье, стремясь стать невидимым и неуязвимым. Как раз когда правительство Нетаньяху решило, что успокоило ХАМАС некоторым ослаблением блокады, убедив Катар направить в Газу почти 2 миллиарда долларов и увеличив поставки электроэнергии, топлива и продовольствия, 7 октября 2023 года произошло событие, которое не оказалось в расчетах.

Геноцид, устроенный Израилем в Газе, начался с заявления министра обороны Йоава Галланта о том, что «не будет электричества, еды, воды, топлива», перекрыв кран, который иногда пропускал больше, иногда меньше людей. Он также максимально увеличил «сопутствующий ущерб». В течение первых трех недель происходили массированные воздушные бомбардировки, в ходе которых армия сбросила более 25 000 тонн боеприпасов на города и лагеря сектора Газы, большая часть которых была нацелена на сам город Газа. Министерство здравоохранения Палестины зафиксировало первые десять тысяч смертей. В заключительных сценах фильма «NAZA» показаны попытки спасения людей из-под завалов, отец, отчаянно пытающийся вручную убрать обломки, чтобы найти своих детей.

На этот раз у военно-воздушных сил не закончились цели, но начали заканчиваться боеприпасы. США пополнили их запасы в ходе одной из крупнейших в истории воздушных операций. Бомбы падали на жилые дома, коммерческие высотки, торговые центры, школы, мечети, пекарни, банки, набережную, больницы, законодательный совет, книжные магазины, издательства, библиотеки, университеты, продовольственные склады, рестораны, верховный, административный и конституционный суды. Сотни археологических и исторических памятников также были разрушены или повреждены. В результате бомбардировок более миллиона палестинцев остались без крова: цель заключалась в том, чтобы выдавить их на юг, к границе с Египтом, а затем за пределы Палестины.

Катастрофическое применение ИИ после 7 октября было раскрыто Абрахамом, сопродюсером фильма «NAZA», в ряде статей для онлайн-журнала +972, Local Call и Guardian. В «NAZA» мы впервые слышим свидетельства некоторых его источников. Они описывают систему под названием «Лаванда», которая должна была устанавливать – на основе данных о местоположении телефона, совершенных звонках и сохраненных контактах – является ли пользователь телефона боевиком ХАМАС, если да, то насколько высокопоставленным он является и каков его домашний адрес. Степень достоверности системы составляла всего 85 процентов – и, как признается один из опрошенных «NAZA», у пекаря, живущего рядом с базой ХАМАС, будет телефон, набитый контактами боевиков ХАМАС, – но этого было достаточно, чтобы санкционировать их убийство вместе со всей их семьей. Еще одно разоблачение Абрахама касалось системы под названием «Где папа?» Она позволяет сотрудникам разведки, помимо прочего, прослушивать разговоры между членами семьи, включая детей жертвы, радующихся возвращению отца домой. Эта технология превращает дистанционное убийство в нечто более близкое. Убийцы подслушивают повседневные разговоры людей, которых они собираются убить, а позже — стоны и крики раненых.

Командир подразделения 8200, разведывательного корпуса, разработавшего эту систему, назвал «синергию между человеком и машиной» «сверхпознанием». Сотрудники разведки и юристы редко оспаривают результаты, которые она предоставляет. Один из опрошенных говорит: «Системе нужно доверять». И они ей доверяют, о чем свидетельствует тот факт, что на утверждение цели в среднем уходит всего двадцать секунд. Система позволяет разделить ответственность за «промышленное уничтожение» между программистами, операторами, юристами, которые заранее определяют уровень сопутствующего ущерба, офицерами, которые отдают приказ, офицерами, которые выбирают бомбу, и пилотами или операторами дронов, которые ее запускают. «Я всего лишь маленький винтик в системе», — говорит один из опрошенных, цитируя защиту Эйхмана во время его суда в Иерусалиме. Система, которая начинается с ввода номера телефона в компьютерную систему, заканчивается тем, что целая семья оказывается погребена под завалами.

Цель воздушных бомбардировок была гораздо более грубой, чем может показаться, судя по современным технологиям. Когда Герци Халеви, начальник Генерального штаба ЦАХАЛ, представил военному кабинету отчет о действиях армии за первые 48 часов после 7 октября, он с радостью отметил, что военно-воздушные силы уже поразили 1500 целей, опираясь на «исключительные разведывательные и оперативные возможности». «Почему не пять тысяч?» — якобы ответил Нетаньяху. Халеви сказал ему, что «у армии нет пяти тысяч утвержденных целей». «Утвержденные» означали цели, определенные как военные, с соответствующим допустимым уровнем сопутствующего ущерба. Нетаньяху заявил, что его «цели не интересуют. Сравняйте здания с землей, бомбите всем, что есть». Некоторые параметры, должно быть, были скорректированы — чтобы допустить меньшую определенность цели и больший сопутствующий ущерб — поскольку темп бомбардировок увеличился. Летом 2025 года в сеть просочилась аудиозапись, на которой бывший глава армейской разведки, курировавший разработку и внедрение системы искусственного интеллекта, заявил, что на каждого израильтянина, убитого 7 октября, должны погибнуть пятьдесят палестинцев. «Тот факт, что в Газе уже погибло пятьдесят тысяч человек, необходим и обязателен для будущих поколений», — сказал он. «Сейчас уже неважно, дети это или нет».

Палестинцев убивали бомбами, беспилотниками, снайперами, танками, расстреливали, пока он искали еду, морили голодом благодаря уничтожению сельского хозяйства и блокирования гуманитарных конвоев, а также убивали за счет отсутствия лечения предотвратимых болезней. Если бы требовались массированные неизбирательные бомбардировки, зачем тогда нужна была бы система искусственного интеллекта? Частично ответ, предлагаемый «NAZA», заключается в том, что передовые технологические инструменты придают убийствам научную легитимность. Они позволяют израильской армии утверждать, что она прилагает огромные усилия для различения комбатантов и мирных жителей и для сокращения числа убитых мирных жителей. Защитники Израиля утверждают, что тот факт, что он рассчитывает «сопутствующий ущерб», означает, что его нападение никак нельзя классифицировать как геноцид. Геноцид требует, чтобы убийство мирных жителей было намерением, а компьютерная система запрограммирована рассматривать их как случайность.

Однако, как подтверждает один из опрошенных в фильме «NAZА», при определении военных целей для семидесяти тысяч палестинцев и установлении стандартного уровня сопутствующего ущерба в 20 мирных жителей на каждого рядового бойца (и более ста для военных и политических лидеров), «таким образом можно было бы уничтожить всю Газу». Как объясняет другой опрошенный, «целью было количество, а не качество», но, как говорил Сталин, «количество само по себе обладает качеством». Геноцид — это совокупность целенаправленных ударов. Именно это исследовательница технологий Джулия Нуэно Гитар, пишущая об использовании ИИ в секторе Газы, назвала «индивидуальным массовым убийством». Убийство мирных жителей и разрушение жилья и инфраструктуры были намерением, а не «сопутствующим эффектом» бомбардировок; как часто говорят айтишники, «это была фича, а не баг».

В Израиле создателей фильма назвали предателями после восторженного приема в сентябре на Венецианском кинофестивале. Толпа начала преследовать их и их семьи. Не посмотрев фильма, Эяль Замир, нынешний начальник Генерального штаба ЦАХАЛ, назвал его разоблачения ложными, «кровавым наветом», а затем, не заметив противоречия, начал расследование того, кто допустил утечку секретной информации. Нетаньяху объявил, что правительство будет добиваться лишения двух режиссеров гражданства. Те же самые израильские чиновники, которые заявляли, что в секторе Газы нет невиновных, теперь возмущены фильмом, показывающим, что именно этим принципом руководствовались военные.

Фильм оказался тише и созерцательнее, чем я ожидал. Он снят с поразительной силой прямо с крыш быстрорастущих зданий Тель-Авива, высотных комплексов, появившихся в последние десятилетия благодаря инвестициям в израильскую технологическую индустрию, значительная часть которой торгует «продуктами безопасности», тестируемыми на палестинцах. Люди, разрабатывающие и эксплуатирующие аппарат массового поражения, в основном являются членами подразделения 8200, выпускники которого часто создавали стартапы в сфере безопасности для израильского технологического пузыря. Хотя в фильме это не показано, с крыш южных пригородов Тель-Авива можно увидеть вспышки бомб, взрывающихся в секторе Газы по ночам. Опрошенные принадлежат к группе либеральных израильтян, где, как говорит один из них, «нет тех, кто ненавидит арабов». Это не поселенцы и не крайне правые экстремисты, а светские, образованные, технологически подкованные «либералы» — класс, который, как признается тот же опрошенный, «убивает большинство арабов». Фильм рассказывает историю двух городов: одного, состоящего из стальных и стеклянных небоскребов, и другого, представляющего собой лагеря беженцев. Рост первого является результатом разрушения второго. Система искусственного интеллекта представляет колонизатора как рационального человека, что является зеркальным отражением иррационального представления о сопротивлении коренного населения, подчеркивая дистанцию между якобы постчеловеческим колонизатором и едва ли сохраняющим человеческий статус колонизированными.

В 1755 году землетрясение в Атлантике привело к цунами, уничтожившему Лиссабон. Погибло тридцать тысяч человек. Разрушение Лиссабона потрясло Европу и подняло моральные и политические вопросы, не менее актуальные, чем те, которые сейчас поднимает разрушенная Газа. В 1758 году, после катастрофы, Вольтер написал «Кандида». Персонаж доктора Панглосса — пародия на Лейбница, который примирил существование катастроф с присутствием Бога, представив последнего как совершенного математика, решающего задачу максимума/минимума при исчислении оптимизации. Разрушения и страдания, которые Бог причиняет миру, всегда идеально выверены до самого минимума. Мир для Панглосса всегда является «лучшим из всех возможных миров» или наименьшим из всех возможных зол. Полное разрушение Лиссабона XVIII века, как и разрушение Газы XXI века, делает подобные расчеты посмешищем.

LRB, 23 октября