Упрямая память

Документалист умер всего через несколько дней после очередной годовщины переворота 1973 года, совершенного Аугусто Пиночетом, и вскоре после того, как крайне правое правительство Хосе Антонио Каста отменило мероприятия, посвященные этой травматической дате, знаменующей посягательство на демократию. Гусман посвятил свою карьеру документированию шрамов, оставленных диктатурой Пиночета, надеясь, что историческая память сможет стать оплотом против скатываний к авторитаризму в будущем. После избрания в прошлом году Каста, ярого сторонника Пиночета, и на фоне широкого возрождения крайне правых сил в Латинской Америке, этот проект, похоже, потерпел крах. Однако, если фильмы Гусмана представляют собой летопись поражений для левых, они также свидетельствуют о богатом опыте народной борьбы.

Гусман родился в Сантьяго в 1941 году, получил образование сначала в Чили, а затем в киношколе в Мадриде. Вернувшись домой, он устроился в отдел документалистики национальной кинокомпании страны и снял свой первый полнометражный фильм в 1972 году. «Первый год » (El primer año) посвящен ранним этапам правления Альенде, от панической реакции буржуазии на волну захвата земель коренным населением мапуче до национализации Альенде меди, главного экспортного товара страны. Некоторые черты фирменного стиля Гусмана уже присутствовали здесь: длинные планы, крупные планы лиц, внимание к словам интервьюируемых, которые одновременно служат изложением ситуации и ее анализом. Вскоре за этим последовал фильм «Октябрьский ответ» (La respuesta de octubre, 1972), посвященный забастовке работодателей, целью которой было усиление давления на Альенде. Хотя из-за введенного США торгового эмбарго (Никсон, как известно, обещал «заставить экономику плакать») оказалось невозможно приобрести кинопленку, Гусман смог начать работу над своим следующим проектом благодаря французскому режиссеру Крису Маркеру, который восхищался фильмом «Первый год» и пожертвовал катушки неиспользованной пленки.

В 1973 году с командой из пяти человек Гусман бродил по улицам Сантьяго с 16-миллиметровой камерой Éclair и магнитофоном Nagra, запечатлевая всё более напряжённую обстановку, в то время как Альенде пытался удержать свой курс, а правые уже готовились свергнуть его. Отснятый Гусманом материал в итоге лег в основу фильма «Битва за Чили», первые две части которого посвящены, соответственно, восстанию буржуазии (1975) и последующему развертыванию государственного переворота (1976). Третья часть, «Народная власть» (1979), переключает внимание на рост сопротивления рабочего класса в тот же период. Визуальный стиль и ритм монтажа фильма однозначно относят его к волне «третьего кино» 1960-х и 70-х годов, примером которых являются документальные фильмы, такие как «Час печей» (1968) Фернандо Соланаса и Октавио Гетино; манера Гусмана менее дидактична, хотя его политические убеждения очевидны. «Битва за Чили», без сомнения, является одним из самых замечательных произведений политического кино, когда-либо созданных, а также непревзойденным документом своего времени. Даже при повторном просмотре фильм выглядит как первый раз, сохраняя всю непосредственность документа – отчасти благодаря тому месту, которое Гусман предоставляет своим собеседникам (включая правых), а также благодаря непосредственной близости к происходящим событиям. Но за все это пришлось заплатить высокую цену: в конце первой части мы видим солдата на другой стороне улицы, целящегося из винтовки в камеру, а несколько мгновений спустя наш взгляд упирается на землю: мы только что стали свидетелями момента гибели оператора Леонардо Хенрихсена 29 июня 1973 года.

Вскоре после переворота 11 сентября Гусман был арестован. Его держали на Национальном стадионе вместе с тысячами других людей. В отличие от многих других, он был освобожден через две недели и смог покинуть страну. Его киноматериалы отправились окольным путем: их тайно провез его дядя в шведское посольство, затем они были доставлены в Вальпараисо в дипломатической почте, а затем на корабле в Стокгольм, где уже сам Гусман забрал катушки. Он отвез их на Кубу, где вместе с четырьмя своими сопродюсерами собрал их в фильм «Битва за Чили» под эгидой ICAIC, кубинского киноинститута. (Пятый сопродюсер, Хорхе Мюллер, был похищен и убит чилийскими службами безопасности в 1974 году.)

Фильм, получивший немедленное международное признание, внес значительный вклад в то, чтобы весь мир узнал о преступлениях чилийской диктатуры. Внутри страны, конечно, возможности посмотреть фильм во время правления Пиночета не было. Однако даже после того, как диктатор покинул свой пост в 1990 году, проиграв плебисцит в 1988 году, негласные условия чилийского переходного соглашения жестко ограничивали критику бывшего режима. Показательно, что «Битва за Чили» очень редко демонстрировалась в самой стране; на чилийском телевидении она впервые была показана только в сентябре 2021 года.

Большая часть последующего творчества Гусмана была посвящена проблеме исторической памяти в Чили – или, скорее, проблеме прочной, тщательно скрываемой исторической амнезии. Хотя он жил во Франции с момента отъезда из Чили в 1973 году до своей смерти, с конца 1990-х годов Гусман часто возвращался на родину, чтобы снимать фильмы. Почти все они посвящены травматическому потрясению 1973 года, пересказывая эту катастрофу или исследуя её последствия. В фильме «Чили, упрямая память» (1997) он разыскивает нескольких боевиков «Народного единства», с которыми беседовал в фильме «Битва за Чили», и показывает его группе нынешних студентов, многие из которых были явно потрясены увиденным. Не менее поразительны кадры протестов и государственных репрессий, снятых в 1980-х годах Пабло Саласом, документалистом, чья карьера является полной противоположностью карьере Гусмана: если Гусман запечатлел приход к власти диктатуры, а затем покинул страну в 1973 году, то Салас начал работать только в 1980-х годах и стал свидетелем её падения.

В 2000-х годах Гусман снял фильм об аресте Пиночета в Лондоне в 1998 году («Дело Пиночета», 2004) и биографический фильм об Альенде (2004). За ними в 2010-х годах последовала трилогия, в которой чилийский пейзаж становится отправной точкой для исследования истории страны. «Ностальгия по свету» (2010) переносит нас в пустыню Атакама, где обсерватории позволяют ученым исследовать глубины Вселенной, в то время как родственники пропавших без вести ищут останки своих близких в иссохшей земле. «Жемчужная пуговица» (2015) посвящена крайнему югу страны и рассказывает о геноциде рыбаков касуэскар, яган и селькнам в XIX веке, а также о зверствах режима Пиночета, который сбрасывал бесчисленные тела своих жертв с вертолетов в море. В книге «Кордильера мечты» (2019) он сравнивает диктатуру с сейсмическим событием, призывая безмолвные просторы Анд — по одной из оценок, они составляют 80 процентов территории Чили — стать свидетелями ужасов прошлого.

Эти фильмы отличаются медитативным и часто лирическим тоном, а также визуальной выразительностью; однако они также отмечены тревожной дистанцией от предмета исследования, которая буквально воплощается в повторяющемся использовании аэрофотосъемки, выполненной дронами. В фильме «Кордильера мечты» Гусман рассказывает о нарастающем у него непонимании собственной страны. Он также указывает на длинную тень 1973 года, признаваясь, что со дня переворота он чувствовал «скрытую боль… как будто земля ушла у меня из-под ног как при землетрясении». Хотя формально он не был изгнанником — первоначально он покинул Чили по туристической визе — он явно пережил состояние изгнания, ощущение отсутствия своего места, и его неоднократные возвращения в Чили, возможно, скорее усугубили, чем восстановили этот раскол.

Однако в последнем фильме Гусмана, «Моя воображаемая страна» (2022), ощущается прилив новых сил и надежды. Фильм рассказывает о социальных протестах, которые в 2019–2020 годах переписали границы чилийской политики. Начавшись с повышения цен на проезд в транспорте, протест быстро перерос в широкомасштабное неприятие постдиктаторского порядка; как гласил лозунг протестующих: «Дело не в 30 песо, а в 30 годах». Вместо того чтобы пытаться создать систематический портрет, Гусман беседует с рядовыми участниками движения, с сочувствием относясь к его феминистским и проиндейским направлениям. Фильм явно подпитывается оптимизмом своего времени, изображая подъем с 2019 года через победы левых на конституционном плебисците 2020 года, а затем выборы в конституционное собрание 2021 года, кульминацией которых стало восхождение Габриэля Борича на пост президента в конце года. В то время возвращение к власти социалистических левых после почти пятидесяти лет казалось одновременно завершением цикла молчания и открытием возможности для кардинальных перемен. Оглядываясь назад на разочарование в этих надеждах, после поражения весьма прогрессивного проекта конституции в 2022 году и победы Каста в 2025 году, фильм вызывает горькое чувство.

Фильмы Гусмана внесли значительный вклад в сохранение исторической памяти о падении Альенде. «Битва за Чили» останется важнейшим источником для чилийцев, стремящихся воссоздать неумолимый поток событий и атмосферу начала 1970-х годов. Но в настоящем, где клеймо, связанное с диктатурой, явно ослабло – прошлое перестало быть предупреждением, а жестокость кровавого режима Пиночета все больше становится абстракцией для поколений, которые при нем не жили. Но возможно, что не эта сторона творчества Гусмана окажется наиболее ценной для будущих зрителей. В «Народной власти», третьей части «Битвы за Чили», мы наблюдаем широкое, энергичное, решительное и сплоченное рабочее движение, которое смело защищало имя Альенде, и в то же время критиковало его правительство там, где это было необходимо. Именно это движение диктатура и стремилась подавить, и его отсутствие сегодня – один из показателей того, что было на самом деле утрачено. Однако подобное также может быть и свидетельством о том, что именно чилийцы могли бы построить заново. Гусману удалось как ничто другое запечатлеть силу и ощущение этого коллективного опыта, это предвкушение грядущей свободы. Примерно в середине фильма «Народная власть» камера полторы минуты следит за мужчиной, тянущим деревянную тележку с длинной ручкой по улице Сантьяго. Тележка доверху нагружена всяким хламом, но мужчина движется очень быстро, не столько бежит, сколько скользит, его ноги касаются земли только для поддержания инерции. Кажется, будто он летит.

Sidecar