Цифровой рубль и перспективы макроэкономического прорыва

Однако его неявный, но огромный и подобный подводной части айсберга, потенциал лежит в плоскости глобальной макроэкономики, где он может послужить ресурсом для укрепления экономического суверенитета России. И хорошо, если уже служит, пока мы тут изобретаем велосипед…

Глобальный финансовый ландшафт в ходе многополярной трансформации, претерпел необратимые изменения, превратив привычные инструменты международной торговли в зону повышенного риска. Главной уязвимостью для российского бизнеса стала централизованная система корреспондентских счетов и межбанковских коммуникаций, контролируемая западными институтами. В этих условиях ключевым фактором неопределенности для любого крупного импортера или экспортера является временной лаг транзакции, в течение которого средства могут быть заморожены комплаенс-службами зарубежных банков.

Запуск платформы цифрового рубля Банком России открывает принципиально новый, изолированный контур для обращения капитала. И тут важно понимать, что это небезынтересно и для участников теневого и серого секторов экономики, а также для легального бизнеса, вынужденного адаптироваться к жестким ограничениям и кризисным ситуациям, которые неизбежны в связи с тем, что творят с нашим ТЭКом геополитические соперники. Но, проскочив по касательной, оставим эту проблемную тему, вернемся к экономике, зафиксировав лишь то, что рост трансакционных и логистических издержек и прочее кризисное давление, неизбежно будет бодрить эти сферы и использовать их амбивалентность в пользу российской экономики.

Как бы то ни было, третью форму национальной валюты стоит рассматривать не просто как удобный инструмент внутренних расчетов, с помощью какого ЦБ борется с другими банками за комиссию при покупке товаров, а как суверенный макроэкономический актив. В этой парадигме и это самое важное, хотя пока не очевидное, цифровой рубль имеет потенциал трансформации в инструмент локального хеджирования санкционных рисков.

Позволим себе некоторые абстрактные рассуждения. Главное технологическое и юридическое отличие цифрового рубля от безналичных средств на счетах коммерческих банков заключается в архитектуре его эмиссии. Цифровой рубль — это обязательство исключительно Центрального банка РФ, зафиксированное на его изолированной распределенной платформе. Коммерческие банки в данном случае выступают лишь операторами интерфейса, витриной для доступа к кошелькам, но не держателями ликвидности. Тут можно предположить, что они могут саботировать: интерфейсный саботаж (чтобы открыть кошелек или сделать перевод, пользователю придется пройти через десятки запутанных вкладок), искусственные технические сбои (регулярные зависания транзакций на «нестабильность платформы ЦБ». Это создаст у бизнеса и граждан ощущение, что инструмент ненадежен), тарифный демпинг и т.д., и т.п. Но, очевидно, если эти риски учитывать, в условиях автаркии их несложно устранить административно и (или) законодательно.

Но не будет сосредотачиваться на «дураках», лучше обратим свой взор на «дороги», на инфраструктуру. Архитектурная особенность платформы цифрового рубля рождает три фундаментальных фактора защиты от внешнего давления.

Во-первых, это абсолютный иммунитет к блокировкам извне. Серверная инфраструктура и криптографические протоколы платформы ЦБ физически и программно находятся внутри суверенного периметра Российской Федерации. Ни Управление по контролю за иностранными активами США (OFAC), ни европейские регуляторы не имеют не только технических инструментов для ареста, заморозки или приостановки транзакций внутри этой сети, но и эффективных рычагов опосредованного влияния.

Во-вторых, происходит полная ликвидация риска «банковского дефолта». В условиях санкций коммерческие банки могут мгновенно попасть под блокирующие ограничения, что ведет к автоматической заморозке их корсчетов и средств клиентов. Цифровой рубль полностью исключает этот риск: даже если банк, через приложение которого пользователь управляет кошельком, прекратит существование, сам цифровой актив останется невредимым на платформе регулятора.

В-третьих, обеспечивается невидимость для системы SWIFT. Транзакции в цифровых рублях не используют международные каналы передачи финансовой информации. Движение средств происходит мгновенно по внутренним реестрам Банка России, что делает невозможным мониторинг этих потоков со стороны аналитических служб недружественных государств.

Зрелость любого финансового инструмента наступает тогда, когда его начнут использоваться для управления рисками. В контексте серого импорта и трансграничных расчетов цифровой рубль может стать идеальной «тихой пиратской гаванью» для влияния на фондовые рынки и рынки криптовалют. Этакие «финансовые пираты Дрейка», работающие на Кремль. Серьезное дело! Это вам не старичков с помощью днепропетровских кол-центров обманывать, а потом мелкую наживу так жлобски делить, что в Бали на пляж не выйти, чтобы на отрезанную руку какого-нить бизнесмена на наступить!

Русские «финансовые пираты 21 века» научатся ходить галсом. И их услуги могут быть востребованы особенно, когда бизнес сталкивается с угрозой очередного пакета санкций, главная задача — оперативно вывести ликвидность из уязвимых фиатных каналов и зафиксировать ее стоимость в безопасном месте. Цифровой рубль позволит крупным операторам рынка создавать неформальные деривативные контракты. Теневые финтех-платформы и крупные синдикаты, агрегирующие ликвидность, начинают предлагать участникам ВЭД форварды и фьючерсы, номинированные в цифровом рубле. Например, импортер, планирующий крупную закупку оборудования через три месяца, может зафиксировать курс и объем необходимой ему «цифровой» массы уже сегодня, оставив в качестве залога стабильный международный криптоактив (USDT), обеспечение устойчивости контрактов за счет проведения собственных интервенций, балансировка потоков наличности и цифровой ликвидности на внутреннем рынке через аффилированные власти бизнес-структуры и прочий милый теневой синдикализм.