8 августа, суббота

Из духа постмодернистской толерантности рождается Князь тьмы

23 апреля 2014 / 21:41
политик, общественный деятель

Несмотря на истерику прессы, все консерваторы сейчас стали очень лояльно относиться к России.

Толерантность – это, прежде всего, культура. Если вам не нравятся идеология или взгляды человека, вы не идете громить его квартиру и не начинаете драться, но это не значит, что вы не отстаиваете свою позицию, что вы просто равнодушны. Будь так, не могли бы существовать ни вера, ни что-либо еще из того, что мы считаем ценностью.

Но современное понимание толерантности основано на постмодернистском тезисе, в соответствии с которым вы равнодушно должны относиться и к греху, и к добродетели. Этот тезис сегодня превращен в этическую матрицу современной европейской жизни. Я против толерантности, интерпретированной в таком ключе.

Если же толерантность понимается как элемент культуры поведения – смирение перед тем, что есть другие взгляды и спокойная неагрессивная полемика с ними – тогда я не имею против нее ничего против.

То есть на Ваш взгляд, стоило бы существенным образом переопределить понятие толерантности?

Конечно. Прежде, чем что-то обсуждать, нужно определиться с терминами – как в науке: должно быть ясно, что мы понимаем под тем или иным выражением. Сейчас под толерантностью на западе понимается пресловутый постмодернистский тезис, вытекающий из полного равнодушия к проблемам добра и зла, греха и добродетели, красоты и уродства – из гибельного смешения всего и вся. Для православных именно из этого рождается Князь тьмы. В третьей главе Откровения – в Наставлении Лаодикийской церкви – есть фраза «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих».

Наблюдая изнутри европейского контекста, можете ли Вы зафиксировать какие-то тренды, противостоящие тому кругу явлений, которые ассоциируют с концепцией толерантности?

Конечно. Сейчас в связи с тем, что особенно сильно обнажился этот натиск постмодернизма на традиционные ценности, произошла определенная мобилизация консервативных воззрений, защитников традиции. Это совершенно очевидно для Франции, настолько, что в этой части меняется даже отношение к России. Несмотря на истерику прессы, все консерваторы сейчас стали очень лояльно относиться к России, потому что для них она государство, на уровне парламента и президента открыто защищающее традиционные ценности. Сейчас обнажилась та борьба, которая ранее представляла собой «невидимую брань», потом стала видимой, но при достаточно пассивном и недоуменном отношении консерваторов к происходящему, а сейчас – все, произошла мобилизация. Во Франции я это ощущаю очень остро. Все больше людей заявляют о неприятии толерантности и мультикультурализма открыто. Постмодернисты оказались даже в каком-то смысле маргинализированы.

Можно ли утверждать, что в данной ситуации Россия становится своего рода оплотом европейских ценностей?

Абсолютно верно. Хоть это и звучит парадоксально для наших воинствующих западников. Никакой дилеммы «России и Европы» сейчас нет, сейчас есть дилемма консервативной, традиционалистской – в лучшем смысле этого слова, а не в смысле какой-то архаики - Европы и Европы постмодернистской. И здесь Россия вместе с консервативной Европой против Европы постмодернистской. Это совершенно четко прослеживается.

Материал подготовлен Центром политического анализа для сайта ТАСС-Аналитика