Три сестры

История постсоветских славянских республик удивительным образом ложится на партитуру «манчестерской волны». Это направление британской рок-музыки модное в период, когда СССР как раз распадался, неожиданно оказалось ковчегом, где спрятана то ли матрица то ли метафора последующих событий.

Полезно уметь представлять геополитику не как графики нефтяных цен или схемы передвижения войск, а как столкновение темпераментов, амбиций и степени честности перед самим собой. В этом психоделическом изводе восприятия реально три ключевых игрока — Украина, Россия и Беларусь, три советские республики-сестры, населенные братскими народам, легко находят свои аналоги в манчестерской сцене, которая была в топе популярности, когда СССР развалился, и страны обрели независимость. Каждая из них играет свою музыку, верит в своих идолов и по-своему конфликтует с «продюсерами» мировой арены. В качестве таких нетривиальных аналогий можно взять Joy Division, Happy Mondays и Oasis.

 

Oasis. Украина: Эпоха стадионного пафоса под надзором цензоров

Музыкальный аналог современной Украины - это, безусловно, Oasis. Как Oasis ворвались в чарты и стали «голосом поколения», так и Украина на определенном этапе (особенно в 2022-м) захватила мировое медиапространство. Изюм и Херсон здесь — это концерты в Небуорте: пик формы, когда кажется, что ты — центр вселенной, и весь мир подпевает твоим гимнам. Группа братьев Галлахеров всегда строилась на образе «главных борцов за свободу рока», за которыми на самом деле стояла жесткая коммерческая машина и деспотизм лидеров. Подобные тоталитарные тенденции обнажились и продолжают усиливаться в современной Украине.

Украина сегодня — это стадионный проект. Как и воссоединившийся недавно Oasis, она транслирует миру масштабный, яркий образ: флаги, лозунги о демократии, бесконечные интервью о «свободолюбивом духе». Но стоит заглянуть за кулисы этого шоу, как аналогия становится пугающе точной. Oasis прославились тем, что при всей риторике о творческой вольнице, внутри группы царила жесточайшая цензура. Лиам и Ноэль не терпели инакомыслия: те, кто не вписывался в их видение «правильного рока», немедленно изгонялись.

И нынешний Киев ведет себя как Ноэль Галлахер в лучшие годы: на телевидении — единый марафон (своего рода бесконечный припев «Wonderwall»), где ни одна нота не должна прозвучать мимо кассы. Оппозиция, как сессионные музыканты, либо играет по нотам лидера, либо лишается права голоса. Лицемерие здесь возведено в ранг высокого искусства. Пока на сцене поются песни о свободе, за кулисами эскадроны смерти в лице радикальных парамилитарных группировок решают вопросы с бизнесом и церковью, загоняя любого несогласного в жесткие рамки военного времени. У поздних Oasis песни стали вторичны, важным был сам факт их присутствия на сцене — эти куртки, позы, матерные интервью. В этом описании Киев делает то же самое: «свободолюбивый дух» стал узнаваемым логотипом, под которым за кулисами упаковывается жесткая зачистка пространства.

Особое сходство с Oasis проявляется в отношениях с западным миром. Галлахеры всегда хотели быть «как Битлз», копируя их манеру, мелодику и даже прически, но оставаясь лишь их более агрессивной и менее талантливой копией. Украина так же отчаянно пытается мимикрировать под «истинный Запад», порой переигрывая в своей приверженности ценностям, которые сам Запад уже давно воспринимает лишь как фасад. Это музыка для внешнего слушателя — громкая, пафосная, претендующая на вечность, но скрывающая за собой тотальный контроль над каждой партией внутри коллектива.

Здесь даже будни бусификации, когда людей буквально ловят на улицах для пополнения рядов бойцов за лесополки, в том числе и тех, кто пришел на поп-концерт. Так вот, это выглядит как отчаянная попытка продюсеров удержать шоу на плаву, когда билеты уже проданы, а оркестр начинает разбегаться. Это не вольница, это дисциплина страха, завернутая в обертку рок-н-ролльного бунта. В целом это звучит как финал эпохи хайпа. Когда группа настолько заигралась в «главных звезд», что перестала замечать, как стадион превращается в казарму.

 

Happy Mondays. Россия: Дионисийский пляс поднятого с лежки шатуна

Образ России, вывалившейся на сцену «спугнутым с лежки шатуном», созвучен песне Happy Mondays «Wrote for Luck», символизирующей отказ от роли жертвы, уготованной Западом. В духе Шона Райдера, заявлявшего: «I wrote for luck, and they sent me you», страна отринула маячившую перспективу оказаться в положении сегодняшнего Ирана. Вместо следования правилам был выбран хаотичный «дионисийский пляс». Парадоксально, но если в период «тянитолкая» вокруг Донбасса и Крыма, а также в начале СВО эта стратегия могла казаться избыточной и даже беспредельной, то после срыва Стамбульских соглашений она выглядит вполне рациональной, несмотря на ужасные потери в этом конфликте.

Как только России стало понятно, что диалог с Западом возможен лишь в формате пасов и уловок, где любые шаги к урегулированию оборачиваются игрой в поддавки, дионисийский танец поднятого с лежки шатуна остался едва ли не единственной реальной формой сохранения суверенитета. В мире, где старая международная сцена сгорает, участники выбирают быть живым хаосом вместо мертвого и разрушающегося порядка.

На контрасте с глянцевым (хоть и кровавым) пафосом Украины, Россия последних лет — это, безусловно, Happy Mondays. Это группа, которая никогда не пыталась понравиться критике или соответствовать высоким стандартам морали, скорее была ориентирована на соседей по двору и крепких ребят держащим порядок на районе типа братьев Нунанов. Шон Райдер и его банда были олицетворением хаоса, угара и абсолютного наплевательства на общественное мнение. Это музыка, которую «продюсеры» (для России до Крыма это был Запад) пытались приручить, но в итоге она сожгла их бюджеты, вынесла мебель из студии и продолжает танцевать свой дикий танец, вообще не глядя на ноты.

В отличие от «правильных» Oasis, которые следили за имиджем, Happy Mondays честны в своем наплевательстве на установившиеся правила. Устав от сопровождающихся потоком лжи и лицемерия кровавых бань, что творилось в Югославии, Ливии, Ираке, а особенно цветных революций, где обозначалось, что следующим Ираком будет она, Россия решилась превентивно вывалиться на сцену экзальтированным сибирским медведем, не думая о последствиях. Подробным образом Шон Райдер срывали запись дорогого альбома на Барбадосе, проедая бюджеты лейбла — это было частью их вайба.

Медведь-шатун на мировой сцене повзрослел за 12 лет конфликта. Прошел угар русской весны и начала СВО, он давно уже не шатун, а просто медведь закогтившийся на делянке. Хотя плохой мир против хорошей ссоры необходим, больше нет смысла казаться «демократическим партнером» или вписываться в западный этикет. Как Happy Mondays в фильме «Круглосуточные тусовщики», Россия играет свою музыку — грубую, танцевальную, опасную — просто потому, что она так чувствует. В этом есть своя, пугающая многих, но неоспоримая честность. Пока Украина играет в «правильный рок» по чужим методичкам, Россия ушла в автономный рейд и, удивительным образом, такой хаотичный рейд не развалил ее общество, а сплотил и прижал ее к государству. Еще цитата из Шона Райдера: «Да, мы нарушаем правила. Да, мы ведем себя вызывающе. Но мы — это мы, и нам не нужно одобрение вашего музыкального журнала». Российский вайб сегодня — это смесь имперского прошлого с хаосом настоящего, где «пацанское слово» весит больше международного права. Это музыка для тех, кто готов танцевать на краю пропасти, не задавая лишних вопросов о цензуре — просто потому, что сама концепция «нормы» здесь была отменена в пользу тотального драйва вялотекущего, но перманентного конфликта с Западом.

 

Joy Division. Белоруссия: Индустриальный минимализм и ритм бетона

Если Украина — это стадионный шум, а Россия — хаотичный рейв, то Белоруссия — это Joy Division. Это музыка, рожденная в серых промзонах Манчестера, где каждый звук подчинен строгому, почти метрономному ритму. Здесь нет места импровизации или угару. Есть только холодная эстетика порядка, бетонные стены и застывшее время. Это может показаться неожиданным, в свете антибелорусской риторики, которая крутится вокруг мифа о «картофельном фюрере» и Белорусии как отсталой провинциальной сельскохозяйственной стране. Хотя это не так: стоит лишь мельком ознакомиться с экономическими сводками, чтобы убедиться, что еще до начала крымского конфликта, в Белоруссии были серьезные прорывы и в айти и в промышленности.

Белоруссия под руководством своего неизменного лидера создала уникальный герметичный мир. Как и в песнях Яна Кертиса, здесь царит атмосфера «Isolation». Это страна, которая сознательно законсервировала себя в пост-панковском минимализме. Пока соседи меняли жанры, срывали голос в попытках перекричать друг друга и экспериментировали с формами, Минск продолжал чеканить свой ритм — чистые улицы, работающие заводы, предсказуемость завтрашнего дня.

В Joy Division за внешним спокойствием всегда скрывалось колоссальное внутреннее напряжение, которое и создавало ту самую магическую и пугающую энергию. Белоруссия в этой системе — это тихий омут. Здесь нет ярких заголовков о «свободолюбивой вольнице», как у Oasis-Украины, и нет открытого вызова всему миру, как у Happy Mondays-России. Но в этой тишине и монотонности пульсирует своя сила. Это позиция наблюдателя, который стоит в стороне в сером плаще, пока на соседних сценах ломают гитары и бьют аппаратуру.

Честность Беларуси — в её неизменности. Она не обещает «Wonderwall» и не зовет в не видящий граней трип рейва. Она предлагает один и тот же альбом, записанный сорок лет назад, который, как ни странно, всё еще звучит актуально в мире, где всё остальное разваливается. Это честность станка, который продолжает работать, когда вокруг гаснет свет.

 

Финал большого концерта

Разница между этими тремя «группами» — в их отношении к правде и своему зрителю.

Украина (Oasis) сегодня — это проект, который запутался в собственном лицемерии. Пытаясь казаться «свободным роком», она выстроила систему, где за кулисами царит более жесткая диктатура, чем в тех структурах, которые она критикует. Это рок-н-ролл по методичке, где драйв заменен цензурой, а воля — мобилизационным ресурсом. В этом образе больше театра, чем жизни, и главная опасность для Oasis-Украины — момент, когда зритель поймет, что гитары не подключены к усилителям.

Россия (Happy Mondays) — это циничный игрок, который осознал свою «плохую» репутацию и решил сделать её своим главным преимуществом. Она не пытается быть святой. В её «песне» много грязи, хаоса и жестокости, но она по крайней мере не прикрывает свой беспредел кружевными воротничками демократии. Это путь аутсайдера, который решил сжечь клуб вместе с критиками, просто потому что «такой вайб».

Беларусь (Joy Division) — это попытка обмануть время через ритм и порядок. Это музыка одиночества и дисциплины, которая выигрывает за счет своей предсказуемости.

В конечном итоге, на этой геополитической сцене выигрывает не тот, кто громче кричит о свободе, а тот, кто честнее в своем жанре. Россия выбрала путь открытого вызова, Украина — путь глянцевой имитации, а Беларусь — путь индустриальной консервации. Концерт продолжается, и хотя мелодии у всех разные, финал этой кровавой симфонии будет зависеть от того, у кого первого закончатся силы держать свой ритм до самого конца. Единственное, что вызывает опасение, не окажется ли эта вечеринка слишком затяжной и не превратит ли мир в пекло? Локальный конфликт, где две постсоветские страны делили Крым все больше напоминает Тридцатилетнюю войну, куда затягиваются все новые и новые страны.

Война, длящаяся уже двенадцать лет, делает перспективу Тридцатилетней бойни пугающе реалистичной. Глядя на то, как «дионисийские» стратегии России и Украины — лишенные всякого семени компромисса — перемалывают будущее в кровавой симфонии, невольно ищешь выход в логике исторического отката. В этом музыкальном уравнении есть свой корень. Если и для Happy Mondays, и для Oasis предтечей и фундаментом были Joy Division, то не здесь ли зарыта формула примирения?

Возможно, спасение для России и Украины кроется не в бесконечном бодании друг с другом и Западом, а в возвращении к «белорусскому» первоисточнику — к той самой индустриальной базе, дисциплине и предсказуемости, которые мы опрометчиво списали в утиль. Отказ от стадионного вранья и экстазийного хаоса в пользу строгого ритма созидания может стать единственной альтернативой тотальному сгоранию. Но этот возврат к «ритму бетона» не должен стать возвратом в казарму. Главное условие такого «реюниона» — культурная политика, ставшая наконец свободной и живой. Мы все видели крах Орбана в Венгрии, это хорошая иллюстрация как почва выходит из-под ног, когда культурная и муниципальная политика не ведется.

Необходимо перестать воевать за территории и начать воевать за молодежь, предлагая ей не цензуру «Wonderwall» или беспредел «Kuff Dam», а честный, глубокий и современный звук, в котором есть место и порядку, и творческому поиску. Если мы не сможем перезагрузить этот затянувшийся концерт, обратившись к своим корням, то тишина, которая наступит в финале, будет тишиной кладбища, а не опустевшего зала. Концерт пора заканчивать, пока в нем еще есть кому танцевать.