28 октября, четверг

Гражданский активизм может быть на подъеме, а оппозиционная деятельность – на спаде

07 января 2014 / 00:30
руководитель Центра комплексных социальных исследований Института социологии РАН

Часто у нас под гражданским активизмом понимается деятельность преимущественно оппозиционная.

Часто у нас под гражданским активизмом понимается деятельность преимущественно оппозиционная. То есть, если у нас оппозиционная деятельность находится на спаде, то и гражданский активизм тоже должен находиться на спаде. Есть тенденция понимать гражданский активизм именно как противостояние.

Между тем, в классическом своем понимании гражданский активизм все-таки более широкая категория, охватывающая самые разные стороны жизни. То, что мы видим сегодня, к примеру: рождение движения добровольцев, помогающих людям в сложных ситуациях. Видим людей, которые откликаются на нужды соотечественников и пытаются им помочь. Люди, собирающие деньги на помощь детям. Все это тоже гражданский активизм. Так что в целом гражданский активизм может быть на подъеме в то время, как оппозиционная деятельность – на спаде. Такое тоже возможно.

Среди прочего, исследование показало, что большинство людей, вовлеченных в гражданскую активность, являются либералами в том, что касается их непосредственно, и демонстрируют державно-этатистские позиции там, где дело касается федеральной повестки дня. Как бы вы интерпретировали подобное умонастроение наших граждан?

У нас как-то принято награждать людей ярлыками, например «Ты – либерал, а если ты либерал, ты непременно должен действовать в оппозиционном ключе. Ты должен противостоять государству во всех возможных случаях. Потому что если в каком-то отдельном случае ты государству не противостоишь, значит, ты изменяешь своему призванию либерала».

На самом деле, либерализм – это некие великие принципы общественной жизни. Это с одной стороны, принципы свободы, с другой – организации и солидарности свободных людей для того, чтобы делать жизнь лучше.

Принцип либерализма вовсе не противоречит сотрудничеству людей с государством в тех случаях, когда государство действует в интересах людей.

В этом случае вовсе не обязательно демонстрировать свою оппозиционность, потому что в данном случае она может приводить к контрпродуктивным результатам: не вести к увеличению масштабов свободы в обществе, а наоборот уменьшать этот масштаб. Каждый случай должен анализироваться отдельно. И в этом смысле некоторая разноречивость в поведении людей, которых мы называем либералами,  мне кажется вполне естественной.

Низкий уровень политического участия связан с тем, что люди не видят тех сил, которые могли бы эффективно аккумулировать их интересы и служить инструментом регшения проблем?

Отчасти это. Отчасти, мне кажется, сказывается традиционное недоверие к политическим институтам, сложившимся в постсоветский период, к Государственной думе, правительству, партиям, общественным движениям. Общий уровень недоверия мешает людям более активно участвовать в политической и, шире, гражданской жизни нашей страны.

В этом смысле наиболее интересные процессы происходят как раз на уровне низовой самоорганизации граждан?

Естественно. Ты можешь, к примеру, не доверять Государственной думе, но на низовом уровне у тебя вполне может получаться участвовать в общественной жизни и влиять на какие-то очень важные для местных сообществ решения. Это, кстати, не только для нашей страны характерно. В том же Китае политическая система вполне коммунистическая, и монополия на власть у Коммунистической партии, но на низовом уровне очень высок уровень активности людей. Именно потому, что на этом уровне они могут решать важнейшие вопросы, связанные, например, с назначениями людей на какие-то ключевые позиции. И то же самое у нас.
 

Материал подготовлен Центром политического анализа для сайта ТАСС-Аналитика