Накануне III Мировой войны

Первое, от чего следует отказаться, — это прагматичный «реалистический» взгляд (у нас ещё есть выбор…) и признать, что глобальная катастрофа неизбежна, вся наша история движется к ней. Но так же, что нам необходимо действовать, чтобы предотвратить её. В результате коллапса этих двух наложенных друг на друга неизбежных обстоятельств, реализуется только одна из них, так что в любом случае наша история будет (была) необходима.

Как я уже говорил ранее: «Альтернативных возможных вариантов будущего нет, поскольку будущее необходимо. Вместо исключительного разрыва существует суперпозиция состояний. И эскалация до крайности, и её отсутствие являются частью предопределённого будущего: именно потому, что первая присутствует в нём, сдерживание имеет шанс сработать; именно потому, что вторая присутствует в нём, противники не обязаны уничтожать друг друга. Только будущее, когда оно наступит, все покажет».

Наш конечный горизонт — это то, что Дюпюи называет антиутопической «фиксированной точкой», нулевой точкой ядерной войны, экологического коллапса, глобального экономического и социального хаоса и т. д. Даже если она откладывается на неопределенный срок, эта нулевая точка является виртуальным «аттрактором», к которому стремится наша реальность, предоставленная самой себе. Способ борьбы с будущей катастрофой — это действия, которые прерывают наше дрейфование к этой «фиксированной точке»[1]. Таким образом, единственный этико-политический императив — негативный: умножение сегодня разных кризисов ясно показывает, что так продолжаться не может. Как мы будем действовать дальше — это вопрос рискованной импровизации.

В интервью в сентябре 2023 года российский генерал Владимиров описал одну из таких «неизменных точек»: «Ядерная война — это „неизбежный“ результат российского вторжения на Украину», — предупредил российский генерал, автор «военной библии» страны. Этот шокирующий прогноз прозвучал со стороны отставного генерал-майора Александра Владимирова, автора трехтомного российского труда «Общая теория войны». «Для перехода к применению оружия массового поражения необходимо лишь одно — политическое решение Верховного главнокомандующего [Владимира Путина]», — предупредил ветеран-военачальник в интервью журналисту Владиславу Шурыгину. «Цели России и цели Запада — их выживание и историческая перспектива. А это значит, что во имя этого будут использованы все доступные им средства вооруженной борьбы, включая такое орудие, как ядерное оружие». Он предупредил: «Я уверен, что ядерное оружие будет применено в этой войне, неизбежно, и от этого ни нам, ни врагу некуда деваться».

Вариант Владимирова ни в коем случае нельзя рассматривать как стратегическую угрозу в текущей войне на Украине. Даже если это подразумевается именно так, он обладает собственной логикой, которая может подтолкнуть участников к реализации того, что они считали лишь угрозой. Здесь мы выходим за рамки логики взаимного гарантированного уничтожения, которая хорошо работала для предотвращения ядерной катастрофы в период холодной войны: взаимное уничтожение просто представляется как неизбежное, поскольку «ни нам, ни врагу некуда деваться»… Следует также отметить утверждение, что «цели России и цели Запада — это их выживание и историческая перспектива». Именно поэтому Владимиров не говорит об оправданной обороне России от украинского нападения и даже использует выражение «вторжение России на Украину»: речь идёт не о том, кто виновен, поскольку мы имеем дело с Судьбой, со смертельной борьбой, где такие незначительные вопросы, как «кто начал?», становятся несущественными.

Итак, что же делать в такой ситуации? Единственный выход — это удвоенное отрицание (Verleugnung). Преобладающая сегодня идеологическая позиция — отрицание: мы прекрасно знаем… (что мы сталкиваемся с катастрофическими угрозами), но тем не менее… (мы не готовы воспринимать это всерьез, жизнь просто продолжается). Я предлагаю другую формулу: мы прекрасно знаем, что ситуация отчаянная, что нас ждет катастрофа, но тем не менее мы должны действовать в полную силу, чтобы предотвратить ее. Как может сработать эта, казалось бы, иррациональная стратегия? Потому что знание, содержащееся в «мы прекрасно знаем», не нейтрально: его объективность уже предвзята. То, что мы «прекрасно знаем», то, что «очевидно», то, что принимается как само собой разумеющееся, не высечено в камне, а зыбучие пески; это социально сконструированное, общепринятое гегемонистское мнение, которое скрывает свои собственные расколы и противоречия, чтобы казаться неизменным, и наша задача — изменить его. Суть не в том, чтобы представить «альтернативные факты», а в том, чтобы подорвать ту систему взглядов, которая заставляет нас выбирать одни факты и игнорировать другие. Именно поэтому мы имеем дело не с обычным отрицанием, а со смелым актом риска и игнорирования наших кажущихся ограничений.

В такой ситуации, когда на горизонте маячит апокалипсис, следует помнить, что стандартная логика вероятности больше не применима, и это возвращает нас к Дюпюи: «Катастрофическое событие предопределено в будущем, безусловно, как судьба, но также и как случайность /…/ если происходит какое-либо выдающееся событие, например, катастрофа, оно не могло не произойти; тем не менее, поскольку оно не произошло, оно не является неизбежным. Таким образом, именно актуализация события – сам факт его совершения – ретроспективно создает его необходимость»[2].

По мнению Дюпюи, именно так следует подходить к перспективе военной катастрофы: не «реалистично» оценивать вероятность катастрофы, а принять её как нашу судьбу, как неизбежную, и затем, исходя из этого принятия, мобилизоваться для совершения действия, которое изменит саму судьбу и тем самым откроет новые возможности в сложившейся ситуации. Вместо того чтобы говорить: «Будущее ещё неопределённо, у нас ещё есть время, время действовать и предотвратить худшее», следует принять катастрофу как неизбежную и затем действовать, чтобы изменить судьбу, которая уже «написана в звёздах».

PS