18 августа, воскресенье

За двадцать лет выросло поколение, настроенное реализовать себя в общественной сфере

07 января 2014 / 00:27
старший научный сотрудник Института социологии РАН, член научного совета ВЦИОМ

Для людей проблема самореализации по важности стоит на третьем месте после пропитания и продолжения рода.

Любое общество, находящееся в переходном состоянии, в определенном смысле двойственно. Система ценностей, мотивирующая людей на практике – либеральная. И она не может быть другой в условиях крайней индивидуализации общественного бытия, когда каждый сам за себя, а те горизонтальные связи, которые существовали еще в советские времена – практически разорваны. Семьи крайне сузились, мало кто поддерживает отношения с отдаленными родственниками. Отсутствует какой-либо солидаризм, способность выстраивать совместные стратегии. «По жизни» люди либералы, но по системе ценностей - консерваторы, особенно по той системе ценностей, которая фиксируется опросами, ведь респонденты могут говорить одно, а делать другое.

Здесь тот самый случай. Люди, компенсируя смутное ощущение несостоятельности, на уровне парадных ценностей позиционируют себя как консерваторов, общинников, и так далее, а на практике являют собой нечто совсем иное. Можно сказать, что это архетипическая матрица, сохранившаяся от традиционного общества. Общество же, как таковое традиционным быть перестало, разложилось, и этот традиционализм существует теперь лишь в качестве остаточной парадной системы ценностей. Те, кто принимает этот традиционализм за чистую монету, допускают ошибку.

Ведь если посмотреть на опросы, можно сделать вывод, что наше общество действительно очень традиционное, религиозное, высоконравственное. На деле, мы понимаем, что это совершенно не так. Люди готовы поддерживать это все лишь на словах, особенно когда эти слова относятся не к ним самим, а к соседу. Сами же следовать этим принципам в повседневной жизни совершенно не готовы. Эта черта характеризует не только нашу страну, но и другие общества, находящиеся в переходном состоянии.

Низкий уровень политического участия связан, прежде всего, с отсутствием институциональной сферы в области политики. Высокий уровень вовлеченности в гражданский активизм говорит о том, что у людей есть потребность в самореализации.

За последние двадцать лет, по прошествии всех революционных перемен, выросло новое поколение, и это поколение стремится себя реализовать в общественной сфере. Однако политика остается мертвой зоной, в которой не существует работающих институтов. Вместо них существуют симулякры, то есть неработающие структуры, наполненные искусственным содержанием, каковыми являются, среди прочего, практически все политические партии. Существуя лишь на бумаге, они не выполняют реальных функций политических партий, занимая их место в общественном поле. Через них нельзя сделать политическую карьеру или решить насущные проблемы.

Участие в политике остается наказуемым. Люди, пытавшиеся проявить себя на поприще публичной политики, всегда так или иначе оказываются виноватыми. Из-за этого у активистов выработался условный рефлекс: в политику ходить не надо – все равно добиться там ничего нельзя, а шишек можно получить много. Поэтому политика остается уделом людей, готовых принять правила игры, в соответствии с которыми институты представляют собой муляжи и симулякры, и рассчитывающих найти здесь подспорье личной карьере. Однако большинство населения не видит для себя в публичной политике никакой пользы, и не имеет никакого желания в ней участвовать. Исключение составляют считанные проценты граждан.

Тем не менее, гражданская активность продолжает расти, хотя ее масштабы пока несравнимы с западными, где волонтерское, благотворительное движение чрезвычайно сильно развиты. У нас они в зачаточном состоянии. Тем не менее, динамика последних десяти лет указывает на явные перемены к лучшему. Это связано со сменой поколений. Если старшее поколение, приспособившееся к новым условиям с огромным трудом, по большей части имело стратегию выживания, то сегодняшние поколения, для которых проблема физического выживания уже не стоит, видит приоритетной задачей самореализацию. Этот настрой отражается преимущественно в индивидуальных стратегиях, как то стремление к хорошему образованию, налаживанию полезных связей, но частично проявляется и в гражданской активности.

Верно ли, что именно активизм может стать точкой роста гражданского самосознания, коль скоро именно здесь возможен опыт эффективного применения тех механизмов, которые работают вхолостую на уровне публичной политики?

К сожалению, люди в большинстве своем не знают о пользе этих механизмов. Даже учитывая рост гражданской активности, она остается прерогативой меньшинства и относительно молодой части общества. Среднее и старшее поколения этих путей не знают, хотя бы потому, что слабо владеют интернетом. Система коммуникации в блогах - в основном, удел молодежи. В социальных сетях, как правило, пытаются себя реализовать люди до 30-35 лет. Тем не менее, это мощный фактор формирования из индивидуализированного общества, в которое мы превратились в 90-е гг., какого-то мало-мальски современного общества гражданского. Очевидно, что через политическую систему этого сделать не удастся, так как она не работает. Однако жизненная сила этого процесса куда выше тех политических ограничений, которые мы видим сегодня, будь то попытки ограничить обмен информацией через социальные сети и интернет-активность вообще или ужесточение регулирования уличных акций, не только политических – преследуют и сажают тех же экологических активистов. Но все же, думается, процесс будет развиваться «также как как растет трава». Хотя бы потому, что для людей проблема самореализации по важности стоит на третьем месте после пропитания и продолжения рода. Сегодня, хотим мы того или нет, новые поколения будут реализовывать себя в тех формах, в которых они сами захотят это делать. От этого никуда не деться.
 

Материал подготовлен Центром политического анализа для сайта ТАСС-Аналитика