22 мая, среда

Из жизни духа

05 декабря 2016 / 08:54
политолог, заместитель директора Национального института развития современной идеологии

Наткнулся на очередной восторженный перепост некоего выступления Грефа про типа современный менеджмент, конкуренцию и все такое прочее. И подумал. А ведь Герман наш Оскарович — абсолютно точный клон тов. Якунина.

Вся разница — в книжной полке, у которой окормляются его команда «мыслителей». У Грефа — возле книг гуру современного менеджмента и всякого бузинеса. «Вирджин» там, бизнес в стиле фанк, богатый папа. У Якунина — Хантингтон переходящий в «Откровения Паисия Святогорца».

А так — все едино. Средняя жизнь, средняя карьера — и вдруг — головокружительный взлет. И червь сомнения внутри — а чем обязан то? Что во мне такого? Почему я — и вдруг миллиард? С единственно возможным ответом. «Я — гений». «Я — избран». Но гениальной избранности нужны атрибуты. Книжки, сонм клиентов, выступления не по теме неизвестно (а вернее известно, но неинтересно) откуда взявшегося миллиарда. Так было во времена Марка Красса. Так есть и сейчас.

И дальше — внезапное запечатление. Одному — совершенно случайно — попадается брошюра про норвежский менеджмент, а другом труд академика Панарина про новый мировой порядок. Двигаются корпоративные поршни — «на идеологии мы не экономим» — нанимаются команды мастеров реферата с учеными степенями, пишутся книги, читаются лекции.

А мрачные неповоротливые структуры в недрах которых перемещаются финансовые и людские потоки, как жили так и живут своей жизнью. Ну может кое-где покрашенные в веселенький зеленый цвет.

А самое главное — все это великая Случайность. Можем ли мы представить Грефа, загоняющего про оси, невидимую брань и Русскую ноосферу. Запросто. Или Якунина, чьим именем подписываются труды «Как заставить слона танцевать. Опыт менеджерской команды РЖД». Еще проще.

Такая жизнь — жизнь истинного римского патриция, человека, становящегося мыслителем из-за неясного внутреннего запроса на объяснение случайности славы своей и величия — заслуживает уважения и зависти. Зависти — потому, что кому бы из нас — культурных людей — не хотелось бы стать философом за казенный щедрый счет. Уж мы бы развернулись. Наши рефераты писали бы действительно серьезные ученые. А мы бы диктовали им, не слезая с дивана. А уважения — а ведь могли бы гаремы, скажем, содержать. Или гонками увлекаться. А вместо этого — куча интеллигенции, бесполезных в общем то людей, занимается любимым делом. Книги издаются. Бурлит жизнь духа.

Источник


тэги
читайте также