По крайней мере до вторжения в Ирак — и в некоторой степени даже после него — лейбористы могли рассчитывать на поддержку британской культурной индустри
Конечно, были исключения: отдельные группы, такие как Primal Scream или Asian Dub Foundation; время от времени высказывались известные кинорежиссеры, например, Майк Ли или Кен Лоуч; небольшая горстка художников, в частности, пионер поп-арта Ричард Гамильтон. Но в целом работники культуры с энтузиазмом относились к лейбористским властям 1997–2010 годов, или, по крайней мере, не выступали против них активно. Кнут рыночной экономики молча игнорировался в пользу пряника в виде увеличения финансирования университетов, художественных галерей и многочисленных неправительственных организаций, занимающихся искусством, по всей стране. В 2007 году Тони Блэр с гордостью заявил, что удвоил финансирование искусства за предыдущее десятилетие, и от Бэнксайда до Мидлсбро появились роскошные музеи современного искусства, спроектированные звездными архитекторами, часто с дополнительно финансируемыми издательскими и исследовательскими проектами. Проблема заключалась в том, как правительства Блэра и Брауна связали искусство с городским развитием, ростом цен на недвижимость и тем самым лицемерным филистерским псевдопопулизмом, который так критиковался в книге Марка Фишера про «Капиталистический реализм». Но тем не менее, эта политика обеспечивала заработную плату многим художникам, музыкантам, кинематографистам и прочим деятелям культуры.
Но обновленная лейбористская партия не взяла на себя подобных обязательств. Более того, одним из проявлений своеобразной недальновидности правительства Стармера является пренебрежение высшим образованием и искусством, некогда являвшимися ключевой группой сторонников модернизации в лейбористской партии. В то время как Блэр и Браун значительно расширили университеты – ценой превращения их в конкурирующие платные коммерческие предприятия – Стармер игнорировал их, несмотря на их огромное международное влияние. В сфере искусства сохраняется садистское сокращение финансирования, характерное для консервативных правительств 2010–2024 годов, а также культурная война против таких «народных дьяволов», как трансгендерные женщины и городские мусульмане. Министр культуры Лиза Нэнди, некогда ассоциировавшаяся с умеренными левыми, показала себя циничным оппортунистом, затаившись до выборов лидера партии, где она, вероятно, будет выступать как консерватор от «синих лейбористов», и любая видимая поддержка странного, «сознательного» искусства, безусловно, будет для нее минусом. Ожидаемого спасения от экономии на культуре так и не произошло.
Это не осталось незамеченным в некоторых более политически ангажированных кругах. Мини-манифест под названием «Заметки о поддержке культуры, когда рушится крыша» был роздан на концерте прошлой осенью в лондонском джаз-клубе Vortex (небольшое заведение, являющееся частью комплекса Dalston Culture House, построенного в эпоху лейбористов). Текст в основном состоял из кратких лозунгов, критикующих финансируемую государством культуру: «Государственное финансирование не освободило радикальное искусство», «У наемных работников сферы искусства инерция Совета по делам искусств». Концерт «Пьеро», исполнявшийся небольшим ансамблем, представлял собой ряд коротких произведений авангардной классической музыки XX века. Он был организован коллективом под названием «Комиссия по новому и старому искусству», который последние три-четыре года проводит концерты, в основном в Манчестере, частично вырос из старого отделения корбинистской группы давления Momentum в этом городе. «Пьеро», как в теории, так и на практике, был попыткой не только заполнить пробел, образовавшийся из-за постоянного отсутствия интереса государства к финансированию искусства (радикального или какого угодно иного), но и отметить это отсутствие как освобождение от ограничений, создав ощущение возможностей и свободы, неизбежно ограниченных оценками результата и заполнением форм, типичными для заявок на финансирование.
Предпочтение «Комиссии» модернистской музыки, возможно, объясняет название. Эта музыка, безусловно, старая, большая часть репертуара относится к периоду с 1900-х по 1960-е годы. В программе «Пьеро» прозвучали произведения ученика Шёнберга и главного музыкального соратника Брехта Ханса Эйслера, а также композиторов-модернистов с социалистическими взглядами, таких как Лучано Берио и Чарльз Сигер, кульминацией стало невероятно мощное исполнение песенного цикла Шёнберга «Лунный Пьеро» американской сопрано Люси Шелтон. Отказ от бюрократических принципов доступности и инклюзивности позволил «Комиссии» вернуться к основополагающим принципам модернизма, отдавая предпочтение качественным экспериментальным произведениям, а не дружелюбным и любительским. Редко можно увидеть такую строгую модернистскую музыку в Vortex — неформальном, камерном месте, где обычно выступают рок-группы или джазовые квартеты. Небольшое пространство усиливало эффект произведения – Шёнберг с дерзостью вырвался из больших, финансируемых государством залов, таких как Бриджуотер-Холл и Саут-Бэнк-Центр. Хотя среди слушателей была и более взрослая аудитория, явно обрадованная недорогими билетами, аудитория состояла в основном из молодых людей. Эта старая музыка для многих из них звучала «новой», главным образом потому, что модернистские сочинения никогда не пользовались такой же популярностью среди неспециалистов, как рок, джаз или электронная музыка. Многие зрители, пришедшие на концерт случайно, услышат эту музыку – резкую, непредсказуемую, яростную, но при этом тщательно спланированную и контролируемую – впервые.
В ходе предыдущих концертов, Организованные «Комиссией» в Манчестере концерты были посвящены весьма необычному собранию сочинений XX века, которые представляли собой неприкрытый, хотя и несколько историцистский модернизм. Частые отсылки к Эйслеру и Брехту, композиторам-коммунистам 1930-х–1950-х годов, таким как Алан Буш и немецкий эмигрант Эрнст Герман Мейер, и, особенно, к «Манчестерской школе» экспериментальных композиторов середины века: Александру Гёру, Харрисону Биртвистлу и Питеру Максвеллу Дэвису, которых «Комиссия» пытается вывести из респектабельной маргинальности BBC Radio 3. Наряду с этим играют и менее изысканную музыку – например, типичные для севера Англии и индустриальные духовые оркестры (концерт под названием «Valves», состоявшийся в 2024 году в отеле White Hotel в Манчестере, включал в себя выступление духового оркестра Hebden Bridge Brass Band, исполнявшего старые произведения Максвелла Дэвиса и новые композиции Оливера Вибранса в сопровождении самодельных аналоговых синтезаторов). «Комиссия» также приняла участие в возвращении в 2025 году политического фестиваля «Преображенный мир» (еще одно наследие периода Корбина, основанное в 2016 году движением Momentum), который проходил в центре Манчестера, среди муниципальных домов района Хальм, и включал в себя трогательное заключительное исполнением «Интернационала».
Мини-манифест, розданный публике на «Пьеро», — один из нескольких подобных. Недавно «Комиссия» переиздала свои более ранние заметки в переплетенном зине. Тексты, опубликованные в нем, одновременно завуалированы и программны, часто содержат необычные небольшие истории. На «Пьеро» нам также предоставили список тех, кто «представлял» каждого музыканта из ансамбля «Комиссии», в число которых вошли несколько частных фондов. Если это было превращением необходимости в достоинство, то за этим прямолинейным развенчанием мифов — вот откуда взялись деньги, вот как мы это сделали — и напоминанием о том, что государство ни в коем случае не участвует в проекте (это не всегда так; Valves, например, частично финансировался печально известным Советом по делам культуры).
«Комиссия» действительно пытается сочетать свою любовь к абстракции с популяризацией – манчестерское отделение Momentum стремилось возродить традиции рабочего движения, такие как общественный театр и рабочий хор, и это находит отражение в некоторых проектах «Комиссии». В коротком манифесте на своем веб-сайте коллектив настаивает на том, что «можно найти новые политические методы организации, производства и распространения искусства для массовой аудитории» за пределами финансируемых государством учреждений, и призывает людей «писать нам, посещать наши концерты, присылать нам свои предложения; общаться, если вы считаете, что буржуазный бардак чопорного потребительского искусства для большинства вам наскучил или, что еще хуже, подавляет то, что вы хотите делать, слушать, говорить, как двигаться, что ставить, что кричать, что демонстрировать или как строить».
Но что необычно в этой инициативе, помимо юмора и фантазии, так это не риторика участия, а акцент на чем-то гораздо более неожиданном и не поддающемся количественной оценке: качестве. Подобное часто считалось немодным среди левых, поскольку подразумевало элитарные оценочные суждения и недостижимые навыки – искусство, доступное только для избранных. «Комиссия» внимательно относится к этому обвинению: в своем онлайн-заявлении она утверждает, что «слишком долго некоторые достижения последних 150 лет считались слишком дорогими, утонченными или окаменевшими», и возвращение политики, коллективизма и извращенности в современную музыку, очевидно, призвано это исправить. Но «Заметки о поддержке культуры», которые раздавали на «Пьеро», также рекомендуют следующее: «Следует поддерживать максимально высокие стандарты». Сегодня многие финансируемые государством художественные пространства напоминают тематические парки или детские сады, особенно в залах мегапроектов лейбористов, таких как Tate Modern в Лондоне или Baltic в Гейтсхеде. Здесь всё должно быть объяснено, всё обозначено указателями, всё должно быть «доступно» для всех и всегда, включая (или, по-видимому, особенно) младенцев. В этой приторно-слащавой, покровительственной атмосфере настойчивость «Комиссии» в отношении стандартов кажется поистине радикальной. Хотя, как и музыка, которую она включает в свои программы, если такой акцент кажется новым, он также и вполне традиционен: именно такие настроения мотивировали институты послевоенной общественной культуры – BBC, университеты из стекла и красного кирпича, издательство Penguin Books – и когда-то поддерживали таких людей, как Алан Буш или Александр Гёр: предоставляли им преподавательские должности, публиковали их работы, организовывали их концерты. Если этой общественной культурной инфраструктуре не суждено вернуться – а никаких признаков этого нет ни при лейбористских, ни при консервативных, не говоря уже о реформистских правительствах – почему бы нам самим не устроить представление прямо здесь?