Слово «турист» появилось в итальянском языке в 1837 году (а слово «туризм» — только в 1907-м)
Его этимология известна: «тур» (grand tour) — это образовательное путешествие, которое европейские аристократы и интеллектуалы совершали начиная с XVIII века, прежде всего по Италии, чтобы познакомиться с историей искусства, образом жизни и культурой этой страны. Как это часто бывает, то, что изначально было уделом элиты, со временем превратилось в массовое явление.
Показательно, что его предшественниками, безусловно, были паломничества, которые верующие совершали, чтобы посетить святые места: туристы, как и паломники, являются peregrini, то есть, согласно значению латинского термина, странниками в стране. Туризм — это признак эпохального изменения в отношениях между людьми и землёй, на которой они живут: где бы они ни находились, они являются странниками, чужестранцами прежде всего в том самом городе, где они живут. Я прекрасно помню то удивление, с которым ещё много лет назад, живя в Венеции, я осознал, что больше невозможно отличить венецианцев от туристов.
Однако изменилось не только отношение горожан к своему городу; изменился и сам город: люди стали туристами, то есть чужестранцами, в той же степени, в какой земля, которую они населяют (или, скорее, когда-то населяли), теперь стала чужой и незнакомой. Если прочитать, как я недавно, необыкновенное описание Марселя осенью 1925 года, созданное Йозефом Ротом, с его узкими, полными приключений переулками, где каждая эпоха истории умещалась на территории всего нескольких километров, и никто не был чужаком, трудно избежать горького, неумолимого осознания того, что городов сегодня больше не существует: туризм смог их уничтожить, потому что они уже перестали быть живыми. Чрезмерный туризм не приходит извне. Всё началось с нас, в знакомых районах и кварталах, в которых мы больше не можем жить. «Обиталище» — это усиленная форма глагола «иметь» (habeo) и обозначает определённый образ жизни и быта, наличие привычек и обычаев. И если «этос» в греческом языке обозначает привычное жилище, то «жилище» — это первоначальная форма этики. Став туристами, потеряв способность полноценно жить, превратившись в паломников и странников повсюду, мы вынуждены заново представить себе возможность этики, заново изобрести способность жить. Это, безусловно, непростая задача, но, возможно, она предлагает нам единственный выход из состояния туриста, чтобы снова сделать нашу землю и наши города пригодными для жизни.
Quodlibet, 1 июля 2026 г.