Древняя проблема взаимоотношений между истиной и мнением, сформулированная уже в поэме Парменида у истоков западной философии, сегодня приобретает новую актуальность
Действительно, очевидно, что четкое различие между двумя формами знания, считавшееся само собой разумеющимся древними, сегодня полностью стерто. Существуют только мнения, которые претендуют на истинность. Тем более важно помнить, что истина и мнения существуют на двух разных уровнях. Истина — которую греки называли алетейей, что означает нескрываемость, открытость — касается бытия, то есть опыта существования чего-либо, существования чего-либо, а не ничто. Мнение (которое греки называли — и мы до сих пор называем — доксой) касается сущностей, знания о том, что вещи существуют таким образом, а не другим. Первое, говорит Парменид, неподвижно (атремес, невозмутимый, бесстрашный), циклично и вне времени; второе может быть правильным или ошибочным и, следовательно, изменчиво и неопределенно.
Однако крайне важно понимать взаимосвязь между этими двумя формами человеческого знания. Первая никоим образом не гарантирует правильность мнений, но она предоставляет нам основу для их рассмотрения, где мы можем поставить вопрос, верны они или нет. Те, кто сосредотачивается исключительно на мнении, неизбежно будут склонны считать его правильным. В то время как истина открывает возможность как истинного, так и ошибочного мнения, мнение может лишь утверждать свою собственную истину. Отсюда и кажущийся парадокс: истина определяется возможностью ошибки, которую мнение должно исключить любой ценой.
Неудивительно, что культура, утратившая различие между истиной и мнением, породила искусственный интеллект, то есть доксу, которая утверждает свою собственную истину, не имея возможности её познать. Куда приведёт эта докса, закрытая для возможности ошибки, тех, кто считает, что может её использовать, — это вопрос, который мы должны неустанно задавать.
Quodlibet, 13 июля 2026 г.